Чтение онлайн

Тем временем тётя и сутулый Годд обменялись странными взглядами, и я заметила, как тётя еле заметно кивнула. Я нахмурилась. Это ещё что?

Тётя Фрина вдруг вскочила:

– Хватит! Тео, посмотри на меня, опусти рапиру!

– Сзади! – одновременно закричал Годд.

Мой муж не шевельнулся. Лишь рапира замерла в его руке. В этот же момент глаза Хмаля жадно блеснули, и мгновением позже его рапира сверкнула змеёй, целясь моему мужу в горло.

Подлец!

Но я не успела выдохнуть это слово вслух. Мой муж просто и без затей рухнул на пол, не выпуская эфеса, и, не прерывая движения, воткнул рапиру снизу вверх прямо Хмалю в живот. Клинок вошёл так глубоко, что окровавленное остриё показалось из спины между позвонков.

Я почувствовала, как мне делается дурно, и оперлась о косяк.

– Всё будет хорошо, миледи, – шепнул Росситер. – Всё закончилось.

Хмаль издал короткий хрип.

– Не чувствую… ног, – выдавил он. Из его рта полилась струйка крови. – Это… нечестно… звезда подняла тебя… на ноги. Почему никто… не поднимет… меня… на ноги? Я не хочу… умирать…

Его мутный взгляд встретился с моим.

– Майя… – хрипло сказал он.

– Я засажу её в тюрьму, если смогу, – произнесла я деревянным голосом.

– Но не… убьёшь?

– Нет.

Майя-то не сжигала никого заживо, в конце концов. По крайней мере, я на это надеялась.

Я вдруг поняла, что очень устала. А вся кровожадность куда-то испарилась. Неужели мы сейчас будем смотреть, как Хмаль умирает?

Мой муж несколько секунд очень задумчиво смотрел на Хмаля. А потом кивнул Росситеру:

– Здесь четверо свидетелей, достойных доверия, и ещё двое, которые не очень-то его достойны, – произнёс он. – Росситер, я хочу, чтобы вы перевязали господина Хмаля и дали ему обезболивающее. А он даст краткие показания, как он прибегал к шантажу, подделке документов, похищению и насилию, чтобы обручить меня со своей дочерью или убить и распорядиться моим состоянием с помощью матери Лизы.

– Он ещё и меня хотел заставить ему помогать, – мстительно произнесла я. – И весьма гнусно шантажировал!

– Господин Годд, я хочу, чтобы вы аккуратно записали эти показания и чтобы мы подписали их. Госпожа Чилтон, читайте каждую фразу: если он специально переврёт что-то и вы это заметите, срок вашего заключения уменьшится.

Глаза тёти Фрины разгорелись. Вслед за Годдом она тут же уселась за стол, пока тот доставал бумагу. Тем временем Росситер уже устроил Хмаля на чистой простыне и сноровисто обрабатывал рану.

– Триумф милосердия, – язвительно произнёс Патрис. – Уверены, что хотите сохранить ему жизнь?

– Так же, как и вы, – заметил лорд. – Вы ведь хотите знать, о скольких звёздах он знает и где они располагаются?

Патрис неохотно кивнул.

Лорд Таннис поманил меня к себе. Вместе с ним я опустилась рядом с Патрисом. Очень близко к нему.

– В эту минуту я не разделяю ваших целей, Патрис, – очень тихо сказал мой муж. – А вы не разделяете моих. Вы хотите лечить лучших – на ваш взгляд – представителей вашего мира, а я хочу сохранить свет для себя, своей жены и для многих других пар, потому что мы имеем право решать сами.

– Эти звёзды не принадлежат вам, – прошипел Патрис. – Вы же не идиот, Таннис! Вы понимаете, что, пока звезда будет разглаживать морщинки вашей жены, гениальный хирург останется слепым, учёный начнёт стареть и забывать всё, что делало его великим, а три талантливых врача не смогут прожить на год дольше?

Лорд Таннис вздохнул:

– Возможно. Но в ваши руки я судьбу своей звезды отдавать не стану. Вы слишком много себя в это вложили, Патрис. Вы хотите решать чужие судьбы, вас тянет к этой власти – и вы не остановитесь перед насилием. Вы сами это знаете.

Он улыбнулся с грустной иронией:

–- Кроме того… ум и хитрость человека, который решает судьбы лучших людей двух стран, должны быть безупречны. Вы же дали себя обмануть обычным одеколоном.

Голубые и зелёные глаза скрестились, как пара острейших рапир.

Наконец Патрис отвёл взгляд:

– Вы победили Хмаля там, где я проиграл, и спасли мне жизнь. Я вам должен. Поэтому я даю вам время.

– Время? – настороженно спросила я.

– Время, чтобы решить, – просто сказал Патрис. – Когда придёт пора подтверждать ваш отложенный брак, когда вы и Лиза определитесь, останетесь ли вы вместе на всю жизнь, я вернусь. И тогда наконец мы узнаем, сделаемся ли мы союзниками или врагами.

Он посмотрел мне в глаза.

– Вряд ли я когда-нибудь сделаю вас своей, Лиза, – тихо сказал он. – Но помните, что есть мужчина, который любит вас и восхищается вами… и очень, очень хочет уважать вас. Пожалуйста, дайте мне эту возможность. Сделайте мир лучше вместе со мной и своим мужем. Подарите сияние вашей звезды тем, кто должен жить.

Я открыла рот, чтобы ему ответить, но раненый Патрис вдруг с необыкновенной грацией вскочил, прислушиваясь к чему-то. А через секунду это услышала и я: топот лошадей, приближающийся с каждой секундой.

– Файернская офицерская форма, – протянул Патрис, глядя в окно. – За вами приехало подкрепление. Что ж, мне пора.

– Через год, – негромко сказал мой муж.

Патрис кивнул:

– Через год.

И исчез в дверях.

Глава 28

Через полчаса мы стояли под ночным небом, готовые сесть в экипаж. Письменные показания Хмаля уже передали офицеру, сопровождающему конвой, а самого Хмаля разместили в отдельной коляске.

– Что с ним будет? – спросила я Росситера.

– Отправят в ближайший аккарский госпиталь, миледи. Потом мы через дипломатические связи лорда Вальре и через эти показания, – Росситер кивнул офицеру, – будем требовать его выдачи или пожизненного тюремного заключения в Аккаре. Думаю, возразить аккарцам будет нечего.

– И они его посадят?

– О да, миледи.

– А Майя?

– О ней в его показаниях нет ни слова, миледи. Не думаю, что случай с вашей аллергией можно будет доказать, к сожалению. Но без денег отца ей придётся тяжело. В Файерн, разумеется, она больше не вернётся.

– И то хлеб, – вздохнула я. – Терпеть не могу её вкус в платьях.

Тела убитых людей Хмаля и Патриса куда-то исчезли; очевидно, их уже успели увезти. Годда и тётю Фрину посадили в карету с решётками. Я поймала взгляд тёти и отвернулась.

– Они оба сядут за мошенничество и похищение, да? – спросила я.

– И надолго, миледи, поверьте. Кроме того, в столицу ваша тётя не вернётся никогда, и за этим присмотрят.

– Но за то, что тётя Фрина солгала отцу шесть лет назад и отец погиб, а мой муж был искалечен, её судить не будут, – с горечью произнесла я.

– Осмелюсь заметить, миледи, что десять лет тюремного заключения для леди её положения и статуса – куда более суровое наказание, чем можно думать.

Я вздохнула: