Чтение онлайн

— Да. Принцесса состоит в родстве с королевскими домами Франции и Австрии. Весьма подходящая партия для барона. Поместья Креспиньи будут восстановлены в прежнем блеске. Если это кому-нибудь и под силу, так только барону.

— С его огромным состоянием, — пробормотала я.

— Иначе это было бы невозможно.

— А барон рад предстоящей женитьбе?

— Если бы это было не так, ни о какой женитьбе не было бы и речи.

— Будьте осторожны, — предостерегла его я. — Это уже сфера сугубо личного, не так ли?

— Пожалуй, — согласился Бертран. — Что ж, давайте сменим тему.

— …и поговорим о вас, — закончила за него я.

— …и о вас?

И я сама не заметила, как рассказала ему о жизни в Коллисон-Хаус: о вечеринках у Фаррингдонов, семье викария и сестрах Кэмборн, о романтическом замужестве моей матери и счастье, которое она обрела с отцом, о ее смерти, о том, как нам повезло с Иви, которая вышла замуж за миссионера и покинула уютно-предсказуемую английскую деревню ради романтических опасностей черной Африки.

— Но оставила нам Клэр, — добавила я. — Иви обо всем позаботилась еще до отъезда. Она умела каким-то непостижимым и в то же время самым естественным образом управлять всеми, кто ее окружал.

Бертран внимательно посмотрел на меня.

— Мне кажется, у вас тоже есть… подобные способности.

Я рассмеялась.

— У меня? Что вы! Меня настолько интересуют собственные дела, что я ничего не вижу вокруг себя.

— Я знаю! Живопись! Как я понял, вы тоже ею занимаетесь и она очень много для вас значит. Вы тоже собираетесь писать миниатюры, как и ваши предки?

— Этого мне хотелось бы больше всего на свете.

— Больше всего на свете? Разве вам не хотелось бы любви… семьи… детей?

— Не знаю. Возможно. Но прежде всего я хочу писать миниатюры.

Он улыбался, и я вдруг подумала, что много болтаю. Я ведь совсем не знаю этого человека. Откуда такое доверие к нему? Возможно, оно объясняется бесконечной добротой, которую он излучал… Или же все дело в том, что он производит впечатление опытности и надежности? Хотя, скорее всего, это впечатление создается лишь его одеждой и манерами…

Он располагал к себе, и я, похоже, сообщила ему слишком много. Если так будет продолжаться и дальше, глядишь, я поведаю ему и о слепоте отца…

— Теперь ваша очередь рассказывать о себе, мсье де Мортимер.

— В моей жизни нет ничего интересного.

— Как я поняла, в детстве вам приходилось жить здесь, в замке.

— Да, и в дальнейшем тоже. Барон изъявил желание, чтобы я пожил здесь и научился жизни.

— Какой?

— Жизни высшего света. Императрица Евгения установила в этом плане очень высокие стандарты, и барон желает им полностью соответствовать. Он сожалеет о падении монархии, но все же скрепя сердце примирился со Второй империей [11] и поддерживает Наполеона Третьего… без всякого энтузиазма, но как единственную альтернативу республиканскому строю.

— Барон часто бывает при дворе?

— Да. Но мне кажется, он лучше всего чувствует себя здесь, в Нормандии.

— Он, наверное, очень сложный человек…

— Интересная модель для художника, — улыбнулся Бертран. — Посмотрим, удастся ли вашему отцу обнаружить скрытые глубины его натуры.

— Для этого необходим большой портрет. Миниатюра предназначается для его возлюбленной, а следовательно, должна быть романтичной.

— То есть он будет выглядеть лучше, чем есть на самом деле?

— «Романтичный» не обязательно означает «приукрашенный».

— Вряд ли барон захочет, чтобы его представляли в романтическом свете. Он так гордится своим умом и проницательностью.

— А почему вы полагаете, что романтичность и проницательность плохо сочетаются?

— Вы считаете иначе? Мне всегда казалось, что романтично настроенные люди воспринимают мир только в розовом свете.

— Именно так мой отец и должен представить барона глазам принцессы — в розовом свете… Мне, пожалуй, пора возвращаться.

Он вскочил и протянул мне руки. Я подала ему свои, и он помог мне подняться.

Некоторое время мсье де Мортимер стоял неподвижно, не выпуская моих рук. Это длилось всего несколько мгновений, но как мне показалось, достаточно долго. Я отметила полный покой и тишину, неподвижную воду, возвышающиеся над нами грозные стены, и меня охватило волнение.

Слегка покраснев, я отняла руки.

— Быть может, сегодня днем… если вы не будете заняты… — нерешительно начал он.

— Пока не вернется барон, мы совершенно свободны, — ответила я.

— Вы ездите верхом?

— Да, очень часто. Я помогала объезжать лошадей Фаррингдонов. В том большом поместье, о котором рассказывала… Они делали вид, что я оказываю им некую услугу, хотя было совершенно ясно, что эту услугу оказывают мне они.

— Именно так и оказываются услуги, — кивнул он. — Если кто-то ожидает благодарности, то это уже не услуга.

— Я с вами полностью согласна. Но почему вы спросили, езжу ли я верхом?

— Потому что в случае положительного ответа собирался предложить прогулку после обеда. Как вы на это смотрите?

— С большим удовольствием.

— У вас есть амазонка?

— Я взяла с собой одну… так, на всякий случай, не особенно рассчитывая на то, что она мне пригодится, да еще так скоро.

Бертран слегка коснулся моей руки.

— Я очень рад, что вы приехали, — искренне произнес он. — Это так увлекательно… узнавать вас.

Легкая дрожь волнения пробежала по моей спине. Какое чудесное утро, подумалось мне, и как чудесно находиться здесь, на залитой солнцем лужайке у мощных крепостных стен, глядя на серебрящуюся на солнце воду. Но приятнее всего было то, что рядом, не сводя с меня восхищенного взгляда, стоял интересный, прекрасно воспитанный и необыкновенно красивый молодой человек.

Верховая прогулка с Бертраном де Мортимером оказалась чрезвычайно увлекательным занятием. Нас окружали восхитительные пейзажи, а я ведь так любила ездить верхом и любоваться красотами природы. Казалось, меня с нетерпением ждут необычайные приключения, к которым так властно манила авантюрная жилка. Я чувствовала, что мне предстоит окунуться с головой в гущу стремительных и загадочных событий. Возможно, меня ожидали серьезные опасности, но, видимо, я родилась с любовью к риску, а значит, была готова заглянуть в бездну, вместо того чтобы занять более безопасную позицию.