Лорд Шива разрешил
Шрифт:
Без пяти девять утра в лобби появился улыбчивый, небольшого роста, смуглый человек. И сказал:
– Namaste! Меня зовут Сережа по-вашему. По-непальски я Сурадж, а еще у нас у всех в Непале два имени, так вот я еще Гонгарам, можно Гонга.
– Да какой там Гонгарам, – заметил Егор. – Ты просто Гена!
– Договорились, – молвил Гонгарам и стал протягивать нам по очереди руку.
Нам и вправду очень-очень повезло с нашим гидом, да, Дипак оказался прав, Гонга окружил нас такой заботой и вниманием, что мы были как у Лорда Шивы за пазухой. Кроме того, Гонгарам хорошо владел русским языком, так что понимал наш юмор, сам шутил очень удачно, матерился, конечно же, но по-доброму. Например, мужской уд в своей интерпретации мог называть «петушка». Казалось, что он понимает глубинный смысл языка. Мы очень подружились с Гонгой во время нашего трипа. Потом, спустя год после ужасного землетрясения 2015 года в Непале, наш непальский друг приедет к нам в Пермь погостить. Но это совсем другая история, чуть позже о его визите я обязательно расскажу.
– Откуда ты так знаешь русский? – спросили мы Гонгу.
– Да, я, – говорит, – смекнул еще в университете, когда учился на филологическом. На выбор было несколько языков, но русских туристов становилось все больше и больше, а русскоговорящих гидов не было, я понял, что это мой клондайк и эльдорадо! И не ошибся, у меня теперь очень много богатых русских в друзьях, они меня в гости приглашают, а за мои услуги хорошо платят. Однажды у меня случился в горах аппендицит, так вот русский, которого я сопровождал, вызвал в горы вертолет и оплатил операцию… Англичанин бы петушка!.. Ну вы же понимаете!
Гонгарам оказался уникальным парнем. Он родился в середине восьмидесятых годов в бедной крестьянской семье в горной деревушке в предгорье непальских Гималаев, где в хорошую погоду видно Сагарматху, так на непали называется Эверест. Третий ребенок в семье. Всего у родителей три сына, а Гонга самый младший и вполне мог бы стать монахом, как полагается в этих случаях. Но он с детства трудился на поле. Где во время жатвы ему отрезал серпом мизинец на правой ноге старший брат… рану присыпали землей и пеплом, чтобы остановить кровотечение, при этом прививок никаких для деревенских непальцев король в то время не предусматривал… В общем, Гонга не заболел столбняком!!! Первая обувь появилась у Гонги только в десять лет, а телевизор он впервые увидел в начале двадцать первого века, в две тысячи первом году, когда ему было уже шестнадцать. Тем не менее он рос очень сообразительным мальчиком, отлично учился в школе, особенно хорошо ему давались языки. Эта исключительная способность позволила Гонге с отличием окончить школу и по гранту международной организации поступить на бюджет на филологический факультет Университета Трибхуван в Катманду и с отличием закончить обучение. На момент нашего знакомства Гонга мог говорить на непали, хинди, русском, английском, французском, немецком, голландском и чуть-чуть на китайском, который он также изучал. Потрясающие лингвистические способности, всегда я этому удивлялся в людях. Хотя у азиатов склонность к языкам всегда была выше европейцев, но все же это не может не впечатлять. По непальским меркам Гонга хорошо зарабатывал, мог позволить себе снимать дом, жениться и уже имел четырехлетнего сына, Амуля, чем очень гордился и обещал в конце путешествия познакомить нас с женой и сыном…
Наверное, вступление про нашего гида закончу. Мы допили профилактическую бутылку Khukri! Тут Гонга говорит: «А вы знаете, что такое Khukri?». Мы не знали. «Кукри – это такой кривой непальский нож, чем-то похож на мачете, покажу вам на базаре, хороший сувенир. Ром в честь ножа назван, зарежет любую заразу!» Ну что, Let s go! Покажи нам Катманду, Гонгарам!
VI. Лукхорки
Мы вышли из отеля и бодро зашагали за Гонгой до микроавтобуса. А на улицах Тамеля творился необыкновенный городской калейдоскоп из торговцев, детей, спешащих в школу, велосипедов и повозок, храмов и магазинчиков, цветов, запахов и звуков, лиц и ритуальных масок. У кого-то за полдня голова заболит, мы же как губка впитывали всю эту красоту. Минут через тридцать микроавтобус остановился на автостоянке неподалеку от священной ступы Сваямбунатх. «Ну все, дальше пешком», – сказал Гонга. И мы преодолели триста шестьдесят пять ступеней паломнической лестницы, что с восточной стороны ступы.
Поднявшись и отдышавшись, мы обошли ступу непременно по часовой стрелке. Гонга вел свой рассказ:
– Ступа стоит на холме именно в том месте, где распустился священный лотос. Основание ступы символизирует землю, далее идет купол ступы – это символ воды, шпиль над ступой – это огонь, а зонтик на шпиле – воздух. Всевидящие глаза Будды изображены на четырех сторонах основания и смотрят на восток, запад, север и юг. Вид везде хороший – Катманду как на ладони. Шпиль состоит из тринадцати ступеней, это тринадцать этапов освобождения от сансары. Вопросы есть?
– Есть, – сказал я. – Почему именно тринадцать, это ведь чертова дюжина в западной культуре. Например, в американских самолетах нет тринадцатого ряда, а в домах нет тринадцатого этажа.
Но Гонга сказал, что в Непале это, наоборот, счастливое число, а никакая там не дюжина. На ветру, на веревочках трепетали разноцветные флажки с молитвами, и всюду сновали обезьянки, кстати, достаточно агрессивные, то и дело пытающиеся что-нибудь стащить, хотя их здесь и так достаточно хорошо подкармливают. Но все же рядом с этой ступой снисходила благодать, и на душе было мирно и празднично! Мы сфотографировались в удачных ракурсах и продолжили свой путь по столице. Куда же без посещения Пашупратинатха, загадочно заявил Гонгарам. Никуда! Поехали тогда…
Мы остановились на улочке, где было очень много нищих. Здесь же стояло множество столов с серебряными монетками. Это для паломников, заметил Гонга, чтобы равномерно потом раздать милостыню, а то никаких бумажных купюр не хватит. Возьмите и обменяйте немного. Мы так и сделали. Дойдя до конца этой колоритной улицы, мы повернули направо, к храму. Вход над воротами венчал… кто бы вы думали? Ну конечно, сам Шива. А огромный бык Нандин мешал хорошо рассмотреть серебряные порталы.
«Нам нельзя дальше, в храм могут пройти только индуисты, – сказал Гонга. – Но давайте походим вокруг, здесь очень интересно. Здесь крематорий… Пойдемте к священной реке Багмати!..» Перед двумя мостами стоял маленький храм-пагода с красивой резьбой по дереву и терракотовой фигуркой Вишну в кирпичной часовне. С мостов можно было наблюдать жизнь у реки. Вверх по течению люди приносили в жертву цветочные венки, пуская их по воде, и совершали ритуальные омовения. На круглых платформах горели костры с телами усопших. «Это для VIP-персон», – сказал нам Гонга. Простых смертных сжигают дальше, к югу, под стальным навесом… Воздух действительно имел специфический запах. Костры горят и днем и ночью. Вдоль реки стоят многочисленные скульптуры богов и Шива-лингам, которому полторы тысячи лет. Там же расположено много маленьких храмов, чьи помещения служат жильем для семей бедняков, которые живут тем, что вылавливают из реки одежду умерших, недогоревшее дерево, золотые зубы и украшения… Вот прямо у нас на глазах мальчишка лет семи выловил на удочку что-то блестящее. «Браслет из золота», – заметил Гонга.
На другом берегу живут святые, их называют садху. Хотя они могут быть и скрытыми попрошайками или просто обманщиками. Но все же среди них много тех, кто действительно ищет просветление, они могут оказывать верующим реальную помощь. А вот злить их нельзя, проклянут. Я позволил себе сфотографироваться с двумя такими персонажами (смотри обложку), сидя рядом, я чувствовал очень необычную их энергетику, в этом действительно что-то есть. Чтоб не разозлить их, я воспользовался обменянными серебряными монетками, они что-то сказали мне на прощание, похлопав меня по плечу…
– Гонга, о чем это они?
– Не беспокойся, Дэн, они тебя благословляют и желают хорошего пути! Тольку тику они тебе, разве что, не поставили.
– Namaste! – сложил я руки перед ними. И пусть это был не Милк-Баба, он тоже живет в Пашупратинатхе. Это йогин, который питается только молоком и практикует мантра-йогу. Он не стрижет волос, и одна его коса имеет длину около двух метров. Он известная личность, и у него много учеников. Но даже благословление от простых садху в Непале нам пригодится.
Мы также прогулялись вдоль длинного ряда маленьких храмов, в каждом из которых находится лингам, сюда приносят подношения: молоко, йогурт и масло.
Лестницы от двух мостов вели к террасе со скамейками, где как в театре можно наблюдать за процессом кремации.
– Чтоб не бояться перехода, – сообщил нам Гонгарам.
– Расскажи нам об этом ритуале поподробнее, Гонга, – попросили мы, рассевшись в этом театре.
Гонга зачарованно начал:
– Индуисты почти всегда кремируют своих мертвых. Только так можно освободить душу и подготовить ее к новому рождению. Кремация должна происходить на берегу реки, которая унесет пепел в Гангу, а все реки Непала впадают в эту священную реку. Кремация происходит вскоре после кончины, и многие приезжают провести свои последние дни именно в Пашупратинатх, если возможно, конечно. Особых приготовлений нет, но обряды могут немного отличаться в зависимости от племени, касты и местных обычаев. Но сама кремация следует всегда по заведенному порядку. Он таков: тело кладут на бамбуковые носилки, прикрывают тканью и несут на берег реки в сопровождении родственников и только мужчин. Женщины скорбят дома. Мужчины омываются в реке, обривают головы наголо и одеваются в белые одежды, которые потом будут носить целый год. Тело раздевают под простыней. Все, что было на человеке в момент смерти, должно быть брошено в реку. Тем временем помощники колют дрова, тело возлагают на костер. Если умерший мужчина, то костер поджигает старший сын, если женщина, то младший, трижды обойдя вокруг тела.
Мне сразу вспомнилась трансляция по советскому телевидению церемония кремации Индиры Ганди, когда погребальный костер матери зажег ее сын, Раджив, правда не младший, а оставшийся на тот момент в живых. В белых одеждах, Раджив Ганди подносит факел к телу убитой охранниками-сикхами матери, а потом еще и подкладывает дрова. Жуть! Мне лет семь было тогда, и это меня очень потрясло…
– Пока костер горит, родственники уходят, а остальное доделывают нанятые помощники. Чтобы полностью сжечь труп, требуется не менее четырех центнеров дров, огромные потери для лесов Непала. Кое-где уже пытаются использовать в крематориях другое топливо, бензин например… – Гонга замолчал. – Ну, понятно вам?