Чтение онлайн

Это были единственные мгновения, когда она могла расслабиться со дня, когда Джем рассказал ей о проклятии парабатаев, о том, как влюбленный парабатай сошел с ума и уничтожил себя и всех, кого он любил.

Она сразу поняла: она не могла этого допустить. Ни с Джулианом. Ни с его семьей, которую она тоже любила. Она не могла перестать любить Джулиана. Это было невозможно. Поэтому она должна была заставить Джулиана разлюбить ее.

Джулиан сам дал ей подсказку, только за несколько дней до этого. Слова, прошептавшие ей в редкий момент уязвимости: он ревновал к Марку. Ревновал, что Марк мог поговорить с ней, легко флиртовать с ней, а

Джулиану всегда приходилось скрывать то, что он чувствовал.

3 Эмма говорит об устаревших словах «howbeit», «welladay», «alack»

4 zounds – устаревшая версия «Черт возьми»

39

http://vk.com/the_dark_artifices 2017

Теперь Марк прислонялся к спинке кровати рядом с ней, его глаза полуоткрыты. Темные полумесяцы под его веками, его ресницы на оттенок темнее, чем его волосы. Она вспомнила, что просила его прийти к ней в комнату.

– Мне нужно, чтобы ты притворился, что мы встречаемся. Что мы влюблены.

Он протянул ей руку, и она видела шторм в его глазах. Свирепость, которая напомнила ей, что фейри нечто большее, чем зеленая трава и пирушки. Что это была бессердечная дикая жестокость, слезы и кровь,

молнии, которые рассекали ночное небо, словно нож.

– Зачем лгать?
– спросил он.

Она подумала, что он спросит ее: «Почему ты хочешь рассказать эту ложь?» Но он этого не сделал.

Он спросил: «Зачем лгать, когда мы можем сделать это правдой?»

Она стояла перед ним, ей было больно до самой глубины души, там, где она пыталась оторваться от

Джулиана, было больнее всего, будто ее лишили конечностей.

Говорят, что люди иногда присоединялись к Дикой охоте, когда они понесли большие потери,

предпочитая скорбеть в небесах, чем молча страдать в их обычной серой жизни. Она вспомнила, как в небе парил Марк, обняв ее за талию: она позволила ветру унести ее крики, волнующая свобода, где не было боли,

беспокойства, только забвение.

И вот Марк, красивый словно ночное небо, предлагает ей такую же свободу с протянутой рукой. «Что,

если я смогу полюбить Марка?
– подумала она. – Что, если я смогу сделать так, чтобы это было правдой?»

Тогда это была бы не ложь. Если бы она смогла полюбить Марка, это бы избавило всех от опасности.

Джулиан был бы в безопасности.

Она кивнула. Она протянула руку Марку.

Она позволила себе вспомнить ту ночь в своей комнате, взгляд в его глазах, когда он спросил ее:

«Зачем лгать?» Она вспомнила его теплое прикосновение, его пальцы, опутавшиеся вокруг ее запястье. Как они чуть не споткнулись в своей поспешности, чтобы приблизиться друг к другу, встретившись почти неловко, как будто они танцевали и пропустили шаг. Она схватила Марка за плечи и потянулась, чтобы поцеловать его.

Он был жилистым благодаря Охоте, не такой мускулистый, как Джулиан, кости его ключиц и плеч были заостренными под ее руками. Но его кожа была гладкой, когда она завела руки вниз под воротник рубашки, поглаживая заднюю часть шеи. И его рот был теплым.

Он ощущал сладостно-горький вкус и чувствовал жар, будто у него была лихорадка. Она инстинктивно приблизилась к нему; она не понимала, что дрожит, но так оно и было. Его губы раскрылись;

Он исследовал ее губы своими, посылая медленные волны тепла по всему ее телу. Он поцеловал ее в уголок рта, прикоснулся губами к ее скулам, щекам.

Он отпрянул.

– Эм, - сказал он, выглядя озадаченным. – Ты соленая на вкус.

Она отняла правую руку от его шеи. Прикоснулась к своему лицу. Щека была влажной. Она плакала.

40

http://vk.com/the_dark_artifices 2017

– Я не понимаю, - нахмурился Марк.
– Ты хочешь, чтобы все верили, что мы пара, и все же ты плачешь,

как будто я причинил тебе боль. Я сделал тебе больно? Джулиан никогда не простит меня.

Упоминание имени Джулиана почти уничтожило ее. Она опустилась на колени у подножия кровати.

– У Джулиана есть еще множество вещей, о которых нужно беспокоиться, - сказала она.
– Я не могу заставлять его беспокоиться обо мне. О моих отношениях с Кэмероном.

Она мысленно извинилась перед Кэмероном Эшдауном, который на самом деле не сделал ничего плохого.

– Это не очень хорошие отношения, - сказала она.
– Не здоровые. Но каждый раз, когда они заканчиваются, я снова погружаюсь в них. Мне нужно сломать этот шаблон. И мне нужно, чтобы Джулиан не беспокоился об этом. Всего итак слишком много: Конклаву предстоит расследовать последствия смерти

Малкольма, наше участие в суде...

– Тише, - сказал он, садясь рядом с ней.
– Я понимаю.

Он поднялся и снял одеяло с кровати. Эмма смотрела на него с удивлением, когда он оборачивал его вокруг них обоих.

Тогда она подумала о Дикой охоте, как он, должно быть, был с Кираном, спрятавшись в укрытиях,

закутавшись в свои плащи, чтобы защититься от холода.

Он провел пальцами по линии ее скулы, но это был дружеский жест. Страсть, которая была в их поцелуе, исчезла. И Эмма была рада. Казалось неправильным чувствовать, даже тень подобного, ни с кем,

кроме Джулиана.

– Те, кто не фейри, находят утешение во лжи, - сказал он.
– Я не могу осуждать это. Я сделаю это с тобой, Эмма. Я не оставлю тебя.

Она прислонилась к его плечу. Она испытала облегчение от ощущения поддержки.

– Однако, ты должна сказать Кристине, - добавил он.
– Она твой лучший друг; ты не можешь так много скрывать от нее.

Эмма кивнула. Она планировала рассказать Кристине. Кристина была единственной, кто знал о ее чувствах к Джулиану, и она ни на секунду не поверит, что Эмма вдруг влюбилась в Марка. Ей нужно было бы рассказать об этом ради правдивости лжи, и Эмма обрадовалась.