Чтение онлайн

Я кивнул, подобрал свою связку и, когда мы вышли на поляну, отдал её Дейну. Сам — занялся огнём. Я не смотрел на неё. Слишком хорошо помнил вкус её кожи.

— Встань на колени, принцесса, — мягко попросил я.

Она опустилась в снег, послушная, жадная до моего голоса. Уголки её губ дрогнули — и тут же спрятались.

— Что мне делать? — спросила она всё ещё взволнованно, словно её тело не успело остыть после недавней бури.

— Просто открой рот и впусти меня. Больше ничего не нужно.

Она обхватила мои бёдра, подняла на меня взгляд. Кровь Викса, мне прямая дорога в самую нижнюю бездну — и мне плевать.

Я бережно обнял её за заТалок.

— Да, голову выше… хочу видеть эти глаза.

Она послушалась. И этого было достаточно: я едва продвинулся — и мир пошёл рябью. Пальцы сжались в её волосах, вторая ладонь привычно удержала её за шею. Я дал ей привыкнуть — и похвалил:

— Умница… так, сладкая, — проговорил я, голос сорвался хрипом. — Прекрасно.

Её щёки втянулись, взгляд не отрывался от моего лица. От одной этой картины меня качнуло к краю.

— Да… вот так, — сказал я уже сквозь зубы. — Слишком хорошо.

Я не выдержал. Горло прорезал глухой стон, когда я отдался ей — часть тепла приняла она, остальное я выплеснул на её приподнятую шею. Острые края желания смолкли — и в тишине стало ясно: черта перейдена. Обратной дороги нет.

Я обречён. Возьму её в свою постель — и пусть весь мир горит. Вопрос только в том, погубит ли меня это так же, как погубило отца. И есть ли у меня ещё силы заботиться о собственном спасении, если это значит — не иметь Джессамин.

— Идём, — я поспешно затянул шнуровку и помог ей подняться. Её сияние стихло, кожа вернулась к обычному тону.

Она поднесла край плаща к горлу. Я перехватил ткань.

— Запрокинь голову.

Она подчинилась. Я стер следы, пальцем провёл по ключице — едва касаясь. Хотел, чтобы мой запах остался на ней; чтобы даже мужчины из моего отряда знали. Одна мысль о чужих руках на ней обжигала зверя во мне. Я понял: разум я уже проиграл.

Когда всё было чисто, я встретил её взгляд. Раскаяния там не было. Разве что лёгкая тень.

— Прости, если я зашёл слишком далеко.

— Нет. Я сама хотела, — тихо ответила она. — Просто… я в этом ничего не понимаю.

— Поверь, ты всё делала правильно.

Она кивнула, но хмурилась.

— Что не так?

Она отвела глаза.

— Тебе стыдно за близость со мной?

— Нет.

Я поднял её подбородок, заставляя смотреть прямо.

— Тогда?

— Ты меня не поцеловал, — она пожала плечами. — Мне бы хотелось знать, как это.

Сердце болезненно сжалось. Она хочет, чтобы я поцеловал её?

— Ты никогда не целовалась с мужчиной? В это трудно поверить.

— Отец позаботился, — неловко хмыкнула она. — Всем — и возможным женихам — доходчиво объяснили, что мой поцелуй равен смерти.

— Почему?

— Из-за клыков. Он объявил, что в них яд. Но его нет, — она нахмурилась, будто собираясь рассказать больше. — Сейчас их нет, видишь?

Она улыбнулась, показывая ровные, обычные зубы.

Я усмехнулся:

— Я не боюсь твоих клыков. Мне даже нравится легкие укусы.

Щёки у неё вспыхнули ещё ярче.

— Иди ко мне, — сказал я уже мягко, скользнул ладонью под волосы к затылку.

Второй рукой обнял за талию, поднял её на носки, прижав к себе, и наклонился. С той редкой мягкостью, которой я почти не пользовался в жизни, коснулся её губ; дал им приоткрыться — и углубил поцелуй.

Она вплела пальцы в мои волосы и потянула меня ближе; её тело доверчиво прижалось всем своим тёплым весом, её язык встретил мой. Я застонал — и огонь поднялся снова, как будто всё только начиналось.

Одобрительно проворчав, я скользнул языком вдоль её — и на миг показалось, что ничего слаще не существует: Джессамин у меня в руках; её запах, её вкус, её сущность — вокруг меня, как кокон.

Я оторвался, прижал лоб к её лбу.

— Ты меня погубишь, милая Джессамин.

Она рассмеялась — уверенная, что я шучу. А в голове вспыхнул отец, его ошибка — женщина, не предназначенная богами, и как это сломало их обоих. Я стряхнул наваждение и снова улыбнулся, задерживая её в объятиях ещё на миг — запоминая ощущение, потому что уже знал: все дороги отсюда ведут только к одному — к ней рядом со мной. В моей постели. В моей жизни. С моими детьми. Пусть это стоит мне жизни.

Пусть боги делают, что хотят. Джессамин — моя.

Глава 17. ДЖЕССАМИН

Я отлично заметила понимающие взгляды мужчин и лукавую улыбку Тессы, когда мы вернулись в лагерь. Пока остальные спорили, как именно король Голлайя будет давить это восстание, я заняла себя тем, что держала Саралин и играла с этой милой, зоркоглазой крошкой.

Разумеется, в голове у меня крутилась только наша встреча с Редвиром в лесу. Я и раньше доставляла себе удовольствие в одиночку, но так… так — никогда. Совсем накрывает.

И его поцелуй…

Мысли уплыли, и новая волна желания развернулась где-то внизу живота. Меня удивила его напористая близость. Я понимала, что он хочет меня, но не представляла, что поддастся этому прямо так, посреди леса, прижав к дереву. Это было самое чудесное в моей жизни.

Когда я подняла взгляд на Редвира, он уже смотрел на меня — спокойно, не мигая, золотыми глазами. Он вытянулся на своей постели из шкур, опершись на предплечья, будто слушал разговор о короле Голлайе. Но внимание его было на мне. И, клянусь богами, я купалась в этом внимании.

Мне хотелось его глаз на себе, его рук, его тела. Хотелось, чтобы и мысли его были обо мне. Чтобы внутри он путался так же, как я. Его несгибаемый взгляд не выдавал, мучает ли его такая же безумная жажда, как меня, но мне от него становилось тепло.

Саралин гукнула и потянула за прядку моих волос. Я улыбнулась малышке у себя на коленях, пока она обхватывала крошечными пальцами один мой. Я любовалась этим детёнышем и невольно подумала, что когда-нибудь у меня может быть такая же дочь — с золотыми или зелёными глазами.