Чтение онлайн

Для иллюстрации этих положений можно было бы привести немало фактов. Но мы ограничимся косвенным свидетельством - заявлением министра полиции Ж. Фуше, которое, однако, имеет большой смысл. В 1808 г. Ж. Фуше встретился с видным государственным деятелем России графом В. Кочубеем, между ними состоялся обстоятельный разговор о роли общественного мнения в таких деспотических государствах, как Франция и Россия. По словам Кочубея, общественное мнение в этих государствах не только ничего не значило, но и не имело каких-либо реальных способов проявления. И тут Фуше, много по долгу службы занимавшийся этим вопросом, преподал будущему министру внутренних дел, а Кочубей стал им в 1819 г., урок. Он заявил, что во Франции есть общественное мнение и оно высоко ценится, и если оно высказывается определенно, то правительство с трудом решится действовать против него. "Оно вынуждено следовать общественному мнению, если желает спать на матрацах, а не на штыках". Эту мысль Фуше подкрепил следующим аргументом: "Вот, подождите, я сейчас вам приведу пример общественного мнения: генерал Моро был отдан под суд... Я бы очень быстро покончил с этим делом; я бы вызвал генерала Моро, я бы сказал ему, что он делает глупость... и все было бы кончено. Но он был предан суду. Думаете ли вы, что судьи не приговорили его к смертной казни, если бы они не боялись общественного мнения? Оно высказалось так определенно, что они должны были постановить более мягкий приговор" [22]. Мнение Фуше - это мнение профессионала, которое вместе с тем приобретает особую важность, поскольку один из первых министров в данном случае выражал точку зрения самого Наполеона.

Однако массовое сознание, говоря современным языком, очень тонкая материя. На нее надо уметь воздействовать. Здесь очень важно чувство меры. "Всякий раз, - говорил Наполеон, - когда происходит событие, неприятное для правительства, не следует его публиковать до тех пор, пока оно не станет хорошо известно. Потом тем более не следует публиковать, потому что оно уже будет известно всему миру" [23].

Воздействовать на сознание людей можно, как считал Наполеон, разными путями: при помощи прессы и в целом печати. Он тщательно отбирал с точки зрения положительного или отрицательного эффекта книги, изданные до 18 брюмера - в период революции и на протяжении XVIII в. и даже еще ранее [24], произведения искусства - живопись, драматургию, архитектуру, музыку, скульптуру. Важным каналом пропаганды, который в своих целях использовало правительство, была религия. Наполеон не оставил без внимания начальное и среднее образование, создав, как выразился один современник, "военно-монашескую" систему обучения подрастающего поколения [25]. Наконец, парады, празднества, организованные по случаю знаменательных событий, оказывали определенное воздействие на население, особенно молодежь.

Рычаги управления этим громадным механизмом находились в правительстве и прежде всего в министерстве полиции. Но помимо полиции эту машину постоянно контролировал и сам Наполеон. По его огромной 32-х томной переписке, изданной еще в середине XIX в., и многочисленным дополнительным сборникам писем, можно судить, какое значение он придавал руководству прессой, не раз являлся инициатором закрытия газет, запрещения книг, отдавал всевозможные грозные предостережения издателям и редакторам, обвиняя их в "дурном вкусе". Он следил даже за прессой подвластных стран. Находясь в Москве в 1812 г., . Наполеон утверждал репертуар парижских театров. Известна также его роль в развитии изобразительного искусства, архитектуры, литературы и пр. Под его непосредственным контролем создавались картины А. Гро, Ж.-Л. Давида и др. Наполеон тщательно следил за тем, чтобы "Монитер" распространялся в армии. Иногда он даже организовывал отправление комплектов "Монитора" некоторым генералам и маршалам.

В руководстве прессой и вообще издательским делом Наполеон исходил из бесспорного для него факта, что здесь не должно быть полной свободы. "Первый консул, - писал его секретарь Л.-А. Бурьенн, - всегда был врагом печати и держал все журналы в железных руках. Он часто мне говорил: "Если я сниму с них узду, то через три месяца лишусь своей власти" [26]. Сам Наполеон однажды так обосновал свою позицию: "Типография - это арсенал, который не должен быть доверен каждому. По моему мнению, право пользования им должно быть предоставлено лишь тем лицам, которые имеют полное доверие правительства. Тот, кто печатно обращается к публике, похож на оратора, выступающего перед собранием, и конечно, никто не станет оспаривать у власти права препятствовать подстрекательству народа к мятежу и волнениям" [27].

Вскоре после переворота 18 брюмера, 27 нивоза VIII г. (17 января 1800 г.), одним декретом из 73 парижских газет было уничтожено 60 практически безо всякой мотивировки, а лишь на том основании, что "(часть!) газет служит орудием в руках врагов Республики" [28].

Осталось только 13, но к концу 1800 г. в Париже выходило уже девять газет, а потом их количество было доведено до восьми. Для закрытия газет использовались любые предлоги: "Друг законов", например, был запрещен за эпиграммы, задевавшие Академию [29].

Все эти акции запугали французскую прессу, сделали ее "бессловесной". Редакторы газет не осмеливались высказать свое мнение по поводу того или другого события, они лишь излагали новости, но почти без комментариев. Может быть, излишне категорично звучит заключение Е. В. Тарле, специально занимавшегося этим вопросом, но, по его мнению, историк, интересующийся политической, экономической или какой-либо другой стороной жизни Франции в наполеоновское время, не может почерпнуть из газет решительно никакой информации. Что же, отрицательный результат - тоже результат! Суть правительственной политики хорошо выразил Ж.-Э. Порталис: "Первым правилом должно быть признано не предоставлять журналистам полной свободы, но вместе с тем внушить читателю приятную уверенность, что эти журналисты свободны. Для этого стоит постоянно только тайной и невидимой рукой руководить редактированием газет" [30].

В качестве иллюстрации этого тезиса интересна конкретная роль Наполеона в руководстве прессой и через нее общественным мнением.

По признанию многих видных литераторов и историков, первый консул обладал незаурядным литературным талантом. Так считали О. Бальзак, Стендаль, В. Гюго, Ш.-О. Сент-Бев. Бальзак о наполеоновских мемуарах, созданных на острове Святой Елены, отозвался: "Это самая прекрасная книга в мире... Это произведение даст Наполеону то, что Евангелие Иисусу Христу" [31]. Стендаль высказался в другом плане: "Наполеон принадлежит к числу людей, чьи писания сокращать невозможно, потому что их слова рисуют их чувства" [32]. Не менее восторженные оценки оставили другие известные литераторы. А. Перивье в начале XX в. характеризовал наполеоновское собрание сочинений, изданное Наполеоном III, в следующих словах: "Это истинная энциклопедия, где речь идет о самых разных предметах: войне, дипломатии, администрации, религии, военном искусстве, театральной и литературной критике, психологии, финансах, географии, любви" [33].

Но не столь широко известна его деятельность как газетчика и руководителя французской прессы. В работе Перивье "Наполеон - журналист" отмечается, что есть два типа журналистов: организаторы этого дела и те, кто непосредственно пишет. Наполеон, считал Перивье, удачно совмещал в себе оба типа [34]. Очевидно, началом его журналистской деятельности можно считать итальянский поход, когда им были созданы в 1797 г. две газеты: "Курьер Итальянской армии" и "Франция глазами армии", распространявшиеся в войсках. Кроме того, в Париже выходила еще одна газета "Журнал Бонапарта и добропорядочных людей" [35]. Редактором "Курьера Итальянской армии" был М.-А. Жюльен. В РЦХИДНИ сохранились некоторые редакционные материалы этой газеты [36]. Во время экспедиции в Египет Наполеон основал еще одну газету "Египетский курьер" [37]. Помимо организаторской работы, которой он много занимался, будучи первым консулом, Наполеон также интенсивно писал сам. Перивье удалось доказать авторство первого консула в отношении многих статей, анонимно публиковавшихся в "Монитере". По-видимому, это исследование не было известно Тарле, так как он о нем нигде не упоминал. Между тем сейчас работа Перивье признана учеными-специалистами, и в новое издание сочинений Наполеона под редакцией Тюлара эти анонимные статьи включены [38]. Церивье считал, что в прошлом веке с черновиками этих статей знакомился А. Тьер, который писал по этому поводу: "Мы знаем в "Монитере" статьи, написанные Бонапартом с 1800 по 1803 гг., в которых он отвечал на выпады иностранных газет; они были шедевром разум, красноречия и стиля" [39].

Из 13 газет, сохраненных Наполеоном, только "Монитер юниверсель" была объявлена "единственной официальной газетой" [40]. Отныне первый консул получил возможность непосредственно через нее высказывать свое мнение. Формально газету находилась в частных руках, ее редактором был некий Сово Франсуа, за которым, однако, сохранялось только одно право - ведать театральной рубрикой [41]. Таким образом, Наполеон на деле осуществил свой знаменитый принцип: "Государь должен всегда использовать рекламу для своих целей" [42].

У Наполеона была мысль сделать официальной газетой также "Парижский бюллетень", который редактировал один из активных брюмерианцев Реньо де Сен-Жан д'Анжели. Но эта идея не была претворена в жизнь. Публицист Фьеве сумел отговорить Наполеона, сказав, что вполне достаточно одной газеты [43]. Статьи из "Монитора" потом перепечатывали провинциальные газеты.

В значительной мере благодаря Наполеону "Монитер" получил широкое признание в XIX в. Газета издавалась до 1901 г. В 1865 г. она получила новое название "Журналь официаль". На ее страницах печатался Ш.-О. Сент-Бев, сотрудниками газеты были Т. Готье, А. Дюма, А. Гуссэ и другие талантливые писатели.

На острове Святой Елены Наполеон часто вспоминал и свои литературные выступления, и свою роль в рукдводстве прессой. Однажды, когда он что-то продиктовал Ш.-Т. Монтолону и потом, прочитав написанное, остался недоволен, он сказал ему с раздражением, что изменен стиль.

"- Но, сир, - возразил ему Монтолон, - где можно познакомиться с вашим стилем? Осмелюсь вас спросить, что вы написали, чтобы мы могли судить?

– Смотрите мои прокламации и мои статьи в "Монитере", - последовал ответ" [44].