Чтение онлайн

«Олтерра» – танкер водоизмещением четыре тысячи девятьсот тонн, который затонул на мелководье в Алжирском заливе, оставив свою верхнюю часть над ватерлинией. Итальянское правительство предложило поднять его и продать за умеренную цену Испанскому правительству.

Итальянские ныряльщики проделали в корпусе отверстие ниже уровня воды и превратили танкер в секретную базу для маленьких человеко-торпед, которых итальянцы называли «свиньями». Они доставлялись в разобранном виде вместе с новыми трубами и бойлерами для «Олтерры». Гавань Гибралтара находилась напротив, через пролив.

Во время Второй мировой войны на германском флоте появился оригинальный прибор, позволявший полуобученному оператору посылать высокоскоростные сигналы, которые читались и расшифровывались только с помощью специального записывающего устройства. Обыкновенное человеческое ухо не могло их воспринимать.

Эти сообщения регистрировались фотоспособом в Неймюнстере (Гольштейн). Английский флот очень хотел захватить хотя бы одно такое устройство. После войны был разработан усовершенствованный вариант прибора.

Материалы военного трибунала

На заглавном листе стояло: «Военный трибунал», затем следовал список участников. Далее шел отчет следственной комиссии, которая репатриировала этого офицера из Германии. Среди документов имелось письмо, излагавшее обстоятельства дела (отчет о необходимости военного трибунала). Затем был список свидетелей, ордер (основание) на проведение суда, заявления обвиняемого и пачка оригиналов стенографических записей, сделанных карандашом.

«Предательски поддерживал связь с противником (Германией)... предательски поставлял разведывательные данные противнику... предательски сообщал противнику информацию».

Разница между всеми этими определениями была для меня слишком тонкой. Я продолжал читать:

"Будучи военнопленным, он добровольно помогал противнику, вступив и работая в организации, управляемой врагом и известной, как «Британский свободный корпус»... он не сообщил о своем аресте центральному ведомству организации, которая обеспечивала ему получение выплат, согласно «Правилам выплаты компенсации морякам, ст. 1085».

Белые незаполненные листы в досье перечеркнули по диагонали синими чернильными полосами, чтобы туда никто не мог внести какие-либо дополнения.

Пока я читал, передо мной воочию предстала вся картина.

Первая зима после войны. Зал заседаний с кухонными столами, покрытыми матросскими одеялами. Старшие офицеры в мундирах с сияющими пуговицами; обвиняемый, одетый в новую форму; Бернард Томас Петерсон, доброволец, офицер запаса, взят в плен немцами во время атаки, предпринятой человеко-торпедами у побережья Норвегии в 1943 году. Прокурор вызывает первого свидетеля – лейтенанта Джеймса, который в качестве представителя специального следственного отдела тридцатого корпуса арестовал Петерсона в Ганновере восьмого мая (День Победы). Лейтенант Джеймс говорил, что ордер, выданный штабом Монтгомери шестого мая, позволил легально использовать немецкий транспорт. Действуя в соответствии с информацией, полученной по телефону, лейтенант Джеймс и два сержанта отправились по адресу в предместье Ганновера и нашли там Петерсона. У Петерсона был при себе немецкий паспорт и военное удостоверение на имя Герберта Пютца и двести немецких марок (рейхсмарок). Их представили суду. В чемоданах, найденных в комнате, где Петерсона арестовали, обнаружили еще девятнадцать тысяч пятьсот шестьдесят восемь рейхсмарок, черное пальто, 9-мм автомат системы «Бергманн МР-18» с патронами. Лейтенант Джеймс заявил, что все вещи могут быть представлены суду. Адвокат заметил, что скорее всего это не понадобится, но все должно быть готово для представления.

После ареста офицером было установлено, что у Петерсона под мышкой вытатуирована группа крови, и его взяли под строгий арест по подозрению в участии в нелегальной организации СС.

Лейтенант продолжал: «В соседнем гараже найден большой „мерседес“ с регистрационным номером военно-морского ведомства. В баке и в гараже оказалось сто восемь литров бензина. Автомобиль, который явился объектом специального посещения, передан германскому командованию, согласно законам военного суда Шлезвиг-Гольштейна. Этот свод законов может быть также представлен военному трибуналу».

Лейтенант Джеймс сообщал, что единственные слова Петерсона, когда его арестовывали как члена СС, были: «Битва началась в Севилье в 1936 году, и она еще не закончена» или что-то в этом роде. Лейтенант Джеймс отметил, что, несмотря на то, что Петерсон прекрасно владел английским, он считал себя не кем иным, как представителем германских вооруженных сил. Он встречал многих немецких солдат, которые жили и работали в Англии и, как следствие этого, хорошо говорили по-английски.

Я перелистал выцветшие листы досье. После того как попал в плен к немцам, Петерсон встречался с двумя членами Легиона Святого Георгия (позднее переименованного в Британский свободный корпус). В основном, это были англичане или ирландцы, состоявшие до войны в Британском союзе фашистов. Многие из них страдали, как теперь говорят, некоторыми нарушениями и считали, что Англия скоро проявит здравый смысл и присоединится к оккупированной Германией Европе в «крестовом походе» против России.

Далее приводился стенографический отчет:

"Прокурор. Вы никогда не произносили предательских слов?

Петерсон. Напротив, Англию очень любили. Имя Нельсона упоминалось все время, как и имена всех героев Англии.

Прокурор. Вы считали, что руководители Англии намеренно направляют ее по неправильному пути?

Петерсон. Да, сэр.

Прокурор. Даже вопреки тому, что этих руководителей избрали свободным голосованием?

Петерсон. Да.

Прокурор. Голосованием, которое ваши германские хозяева никогда не считали возможным ввести в Германии или в одной из небольших побежденных стран?

Петерсон. Франция вовсе не маленькая страна.

Прокурор. Больше вопросов нет".

Защита испросила разрешения предоставить в качестве свидетельств подробности выполнения Петерсоном задачи, возложенной на него в Норвегии. Просьбу отклонили. Он признал, что вступил в Британский свободный корпус и отправился в учебный центр в Хильдесхайме.

В записи стояло:

"Прокурор. И что вы носили в это время?

Петерсон. Форму Британского свободного корпуса.

Прокурор. Я хочу напомнить вам, что вы носили форму нацистской СС, форму, которую члены этого суда имеют основание вспоминать с отвращением и ненавистью.

Петерсон. Я был...

Прокурор. Форму, на которой в качестве символа на фуражке изображался череп со скрещенными костями, не так ли?

Петерсон. Да, но на рукаве мы носили повязку, символизирующую трехцветный английский флаг.

Прокурор. Иными словами, вы хотели служить одновременно двум господам, выгадывать, где лучше – и там, и там. Вы хотели быть на стороне победителей – гауптштурмфюрером СС и лейтенантом Британского Королевского флота!

Петерсон. Нет, конечно нет.

Прокурор. Суд, безусловно, составит собственное мнение. Я вернусь к этому вопросу позднее".