Чтение онлайн

— Отставить, Кутырь! — приказал Кряжев. — Я, как староста группы, призываю к порядку, а то могу и стукнуть за грубую недисциплинированность!.. Леля Дмитриевна, выходи к щиту и начинай лекцию.

В хуторе относились к Леле с симпатией. Считали ее своей. Многие знали: работы любой она не боится, коней любит и понимает. Она сознавала это, однако понимала и то, что вряд ли парням понравится, если она, девчонка, станет читать им лекции по иппологии: каждый небось считает себя лучшим знатоком коня. Помня об этом, Леля смело вышла к черному щиту, служившему классной доской, и спросила, показывая пальцем на Кутыря:

— Василий, почему конь тебя не слушается? Почему он так странно ведет себя?

— Да он же дурной!.. Достался мне… — Васька вскочил, суматошно замахал руками. — Глупак он!

— Сам ты глупак! — остановил его Кряжев. — Затуркал хорошего коня.

Леля подняла руку, требуя внимания:

— Василий, расседлай коня.

— Это еще зачем? — взвинтился он. — Стану я…

— Делай, что тебе говорят! — приказал Кряжев.

Лукьян Корнеевич ни во что не вмешивался. Неторопливо покуривал, пряча улыбку в усах. Он догадывался о том, чего добивается его наблюдательная внучка.

Кутырь снял седло, положил потником на траву. С мокрой спины гнедого шел пар. Леля подошла к нему, легонько, ласково ощупала плечи, холку и спину. Конь вздрагивал, нервно перетаптывался на месте, не понимая, чего от него хотят.

— Бедный гнедко!.. Вы только посмотрите, товарищи! Вот на плечах у него, на холке и на спине появились горячие припухлости. Их называют нагнетами. Знаете? Ну конечно же должны знать. А отчего они появились? — Она перевернула седло. — Посмотрите, какой безобразный потник! Грязный, заскорузлый, мятый. — Провела рукой по нему, что-то выдрала из войлока. — Смотрите — репей! Разве так можно относиться к своему боевому другу?! Это — предательство, гражданин Кутырь! — Возмущение Лели было так велико, что она даже не захотела применить к нему слово «товарищ».

— Да я это… Я это самое… — растерянно бормотал Кутырь.

Новобранцы, не на шутку удивленные уверенными действиями Лели и охваченные ее настроением, набросились на Кутыря:

— Тебе на ишаке ездить надо, вахлак!

— Он сам — ишак вислоухий!

— Тихо, товарищи! — остановила их Леля. — Вот Кряжев, староста вашей группы, он, наверное, знает, кто следит за содержанием конского снаряжения, за правильностью седловки и пригонки сбруи. Должен он это знать?.. И кто же, в конце концов, у вас отвечает за здоровье и благополучие лошадей?

Леля с гневным укором смотрела на Кряжева, а тот неожиданно смутился, с запинкой ответил:

— Да никто специально не назначался для этих дел. Верно, я должен отвечать за это.

— Вот видите! Вас — целый взвод, а следить за порядком некому. Конь Кутыря просто в ужасном состоянии. И у других бойцов кони не очень-то ухожены. Вы, по всему, вообще не проводите смотров. А таких, как… которые не уважают коней и сидят на них, как тюхляи-вихляи, тех надо в обоз списывать. Не получится из них настоящих всадников.

Призывники, притихнув, многозначительно переглядывались.

— Слыхали? — с угрозой спросил Кряжев. — Меня военком назначил старостой группы, командиром отряда, и я с вас строго спрошу! Каждый день будем проводить смотры коней и снаряжения и кое-кого в обозники спишем, не нужны нам такие красные кавалеристы, как Васька Кутырь!

— Я не буду больше! — взвился Васька. — То есть я буду!..

— Хватит нас обещалками кормить! — остановил его Кряжев. — Мы еще немного поглядим, и ежели сбрешешь, тогда прощевай!

— Прошу внимания! — сказала Леля. — Кто из вас знает, как лечить вот такие набои и нагнеты, как у гнедого Василия Кутыря?

Призывники зашумели:

— Карболкой помазать!

— Йодом, йодом!

— Кто точно знает, пусть поднимет руку! — распорядилась Леля.

Никто не решался.

— Да ничего такого они не знают, Леля Дмитриевна! — насмешливо сказал Миня Дрогаев. — Растолкуй ты им без всякого, если, конечно, сама знаешь.

— Знаю, меня учили! — отрезала она. — Перво-наперво охолодите такие места. Ага, чем охолаживать? Наложите на них мешки или сумки со льдом. Где его взять среди лета?.. Ну, тогда приложите к нагнетам и набоям тряпку или глину с уксусом и водой, это в том случае, если кожа не повреждена.

— А если уже повреждена? — с ехидцей спросил Дрогаев.

— Тогда кавалериста надо взять под арест, а коня отправить к ветврачу.

Новобранцы рассмеялись: им понравился находчивый ответ «инспекторши».

— Смеху тут мало, — сказал Кряжев. — У нас такие случаи бывали, и жаль, что мы не брали под арест разгильдяев за такие грехи. Но теперь, братва, смотрите в оба! Продолжай, Леля.

Правду сказать, Леля не знала, о чем дальше вести речь, но тут ей пришел на ум рассудительный и неторопливый в речи преподаватель иппологии конно-спортивной школы, лекции которого она помнила наизусть, и, набравшись серьезности, немного наигранно, стала говорить, подражая ему:

— Раз мы упомянули о коже коня, то мне хочется вот что сказать. Кожа и шерсть представляют собой зеркало его здоровья. А здоровье коня очень зависит от правильного содержания кожи. Она ведь не только покрытие живого тела, а и очень сложный орган для очищения и освежения крови и всего тела. Грязная кожа — носитель всяких инфекций. Вот потому чистота лошади является не только гигиенической, но и важнейшей профилактической мерой, как баня или ванна для человека…

— Вот-вот! Слыхали? — воскликнул Дрогаев, — Толкуй дальше, Леля Дмитриевна, а то некоторые наши лопухи никакого понятия о коне не имеют, хотя и считают себя казаками.

Леля, недовольная тем, что ее прервали, сказала с иронией:

— Ну, если вы, товарищ Дрогаев, все знаете о коне, тогда растолкуйте «некоторым нашим лопухам», какая температура у лошади, какова у нее частота дыхания, пульс, в каком месте он исследуется.

— Боюсь ошибиться, Леля Дмитриевна, но, по-моему, у лошади все так, как у человека, — стал выкручиваться Дрогаев.

— И пульс на руке у коня исследуется, да? — поддел его Иван Григораш. — Рассказывай, Леля Дмитриевна, как оно на самом деле, никто из нас не знает точно. Нас этому не учили.

— Верно, Леля Дмитриевна! Правду сказал Григораш! — раздались голоса.

— Ну, тогда слушайте внимательно! — звонко сказала Леля, набравшаяся уверенности. — Молодая лошадь дышит четырнадцать-пятнадцать раз в минуту, взрослая — восемь-двенадцать раз, а старая — восемь-девять. При быстром аллюре дыхание учащается до ста тридцати раз.

— Ничего себе! Никогда бы не подумал! — удивился Дрогаев.

— Вот потому она и запаливается, если не давать ей роздыху, — заметил Кряжев.

— А температура тела лошади считается нормальной от тридцати семи до тридцати восьми с половиной градусов, — продолжала Леля. — При скачке температура может повышаться на два градуса. Вот почему, товарищи кавалеристы, так важно беречь животное от простуды после работы… Мы об этом в следующий раз подробней поговорим. А сейчас мне хочется послушать пульс у этой лошадки. — Она подошла к гнедому Кутыря. — Пульс исследуется вот здесь, на лицевой артерии возле угла нижней челюсти. Нормальный пульс — тридцать шесть-сорок ударов в минуту, а при работе он доходит до ста и более ударов… Так-так… — Леля стала считать пульс у гнедого. — Ну вот! Пульс у него частый. Каждую секунду удар!.. Василий Кутырь, твой конь болен!.. — Посмотрела в ноздри коню, прильнула ухом к его боку, прислушалась к дыханию. — У него даже, может быть, воспаление легких. Дыхание шумное, частое. Его нужно немедленно показать ветврачу!