Чтение онлайн

— Уверена, даже на том берегу посвежее.

— Я сюда двенадцать лет приезжаю, а ты ничего здесь не знаешь.

Жако разнице между берегами не задумывался. Для Сары же было очевидным, что на той стороне ночи напролет дует прохладный ветер. Противоположный берег был плоским на протяжении двадцати километров, до самых гор, откуда на следующий день после несчастного случая приехали родители подорвавшегося сапера.

Она сходила за водой и протерла ребенку лоб. Он немного повеселел. Три дня с несчастного случая Сара старалась к нему особо не прикасаться, не целовала. Она уже почти одела его, когда появился Люди. Был двенадцатый час. Жак по-прежнему спал, домработница тоже. С приходом Люди ребенок нашел новое развлечение. Он делал куличики в том месте, где она его мыла.

— Здравствуй, — сказал Люди, — решил зайти.

— Здравствуй, Люди. Тебе лучше разбудить Жака.

Люди подхватил мальчика на руки, куснул за ухо, поставил на землю и отправился в комнату Жака. Войдя, он распахнул ставни.

— Когда же ты собрался купаться, если все еще дрыхнешь?

— Смотри, какая жара.

— Прохладнее, чем вчера, — уверенно воскликнул Люди.

— Когда ты уже прекратишь издеваться над всеми?!

Люди страдал от жары не больше, чем смоковница или река. Разбудив Жака, он пошел поиграть с ребенком. Сара встала и причесалась. Люди рассказывал о катерах, способных развивать такую же скорость, что и машины. Ему тоже очень хотелось прокатиться на катере. Сара вдруг вспомнила, что Люди однажды сказал о ней. С того момента прошла неделя. Жак повторил его слова как-то вечером, когда они спорили. На следующий день произошел несчастный случай в горах. До сегодняшнего утра у нее не было времени обдумать слова Люди. Все из-за этого происшествия и, может быть, из-за появления мужчины на катере.

— Пойдешь с нами купаться? — спросил Люди.

— Не знаю. Они все еще там, в горах?

Два дня и три ночи родители сапера собирали останки. Два дня они упорствовали, полагая, что что-то еще не нашли. И перестали искать лишь вчера вечером. Но они пока не ушли, неизвестно, почему. Танцы были отменены. В коммуне объявлен траур. Все ждали, когда они уедут.

— Я пока не ходил, Джина говорит, они еще здесь. Думаю, они отказываются подписать документы о смерти. Мать упрямится. Ее три дня просят подписать, но она не хочет и слышать об этом.

— И не говорит почему?

— Вроде нет. Почему ты не хочешь пойти с малышом искупаться?

— Очень жарко. Дорога эта дурацкая, ни одного дерева. Видеть ее не могу. Она мне осточертела.

Люди, опустив глаза, закурил.

— Одно дерево, — продолжала Сара, — было на площади. И у того все ветки обрезали. В этой стране терпеть не могут деревья.

— Дерево погибло из-за щебенки, я уже говорил. Как только дорогу отсыпали, оно и засохло.

— Деревья от щебня не гибнут.

— Еще как гибнут. Но я согласен, деревьям здесь плохо. Смоковницы вон растут, оливковые деревья растут, могут приняться лавры, невысокие деревца какие-нибудь, но для всех остальных слишком сухо. Никто в этом не виноват.

Сара промолчала. Проснулся Жак. Он пил холодный кофе на кухне.

— Сейчас допью и пойдем.

— Знаешь, — продолжила Сара, — может, щебень и губит деревья, но тогда не надо было сыпать под самые корни.

— Они не знали. Откуда им знать-то.

Какое-то время оба молчали. Ребенок прислушивался. Его тоже интересовали деревья.

— Я видел того типа на катере, — сказал Люди. — Он все его мыл, мыл — прямо перед отелем.

Сара засмеялась.

— Я правда хотел бы прокатиться, — сказал, посмеиваясь, Люди, — но не один, а с вами. Кстати, мы познакомились. Вчера вечером он заявился играть с нами в шары — просто так, ни с того ни с сего.

— И что? Ты договорился?

— Ну, не все сразу, мы едва познакомились.

— А я, — заявил ребенок, — пойду с ними купаться.

— Нет, — сказала Сара, — не сегодня.

— Почему это? — спросил Люди.

— Слишком жарко.

— Пойду!

— Солнце детям полезно, — сказал Люди, — ничего ему не будет.

— Ладно, я, наверное, слишком преувеличиваю. Иди, если хочешь, делай что тебе нравится.

Сара относилась к Люди как к другу. Во всяком случае, она так считала. Ребенок смотрел на нее с недоверием.

— Иди. Делайте что вам хочется.

На крыльцо вышла домработница. Она протерла глаза и вежливо приветствовала Люди. Мужчины у нее всегда вызывали волнение. Как коты или молоко.

— Здравствуйте, месье Люди.

— Здравствуйте. Как же долго все спят в этом доме!

— На такой жаре глаз не сомкнешь, вот и спишь допоздна.

Она пошла на кухню и налила себе холодного кофе. Жак принимал душ в маленькой ванной в конце коридора. Люди, сидя на ступенях веранды, демонстративно глядел на реку. Сара сидела рядом, закурив сигарету и тоже глядя на реку. Ребенок копошился в траве, пытаясь поймать ящерицу.

— Хорошо он играет? — спросила Сара.

— Да не очень. Мне кажется, он приятный малый. Какой-то… сдержанный, молчаливый, но все же приятный.

Из окна кухни выглянула домработница.

— Что на обед-то сготовить?

— Не знаю, — ответила Сара.

— А кто будет знать?

— Поедим в отеле, — прокричал Жак из ванной, — я здесь обедать не буду.

— Так чего было меня тащить в эту дыру? А он чего? — Домработница показала на ребенка.

— Он поест здесь, — прокричал Жак.

— Нет, я пойду со взрослыми в ресторан.

— Может, возьмем его с нами? — спросил Люди.

Люди любил малыша.

— Нет, — сказал Жак, — хочу поесть спокойно.

— Купите для него телячью печенку и помидоры.

— Телячья печенка, — сказала домработница, — здесь как называется?

— Fegato di vitello, — ответил Люди, засмеявшись.

Люди было легко рассмешить, Жака тоже.

— Я не запомню, — воскликнула домработница. — Вы мне напишите.

— Fegato di vitello, — повторил Люди, — давайте я напишу.

Домработница вышла на веранду, прихватив карандаш и листок бумаги.

— Вы где мясо берете? — спросил Люди.

— Понятия не имею, — ответила Сара.

— В мясной лавке, — сказала домработница. — И, поверьте, там гораздо лучше, чем у этого полоумного, который родителям сапера дал ящик от мыла.

Жак с голым торсом и мокрыми волосами вышел из ванной.

— Они еще здесь?

— Здесь, — ответил Люди. — Думаю, из-за матери. Она не хочет подписывать документы, отец бы все уже подписал, а мать упирается.

— Ужасно, что ее все равно заставят.

Жак посмотрел на Люди, потом на Сару, потом опять на Люди.

— Сходи искупайся, — обратился он к Саре.

— Если пойду, то попозже.

— Тогда мы пошли, — сказал, поднимаясь, Люди.

— Давай с нами, — снова попросил Жак.

До чего же несносными были порой эти привередливые друзья, когда оказывались все вместе, даже по вечерам, когда играли в шары, даже ночью. Впрочем, это не помешало Люди сказать о ней то, что он однажды сказал, а Жаку — допустить это. Она попросила домработницу найти ребенку панаму. Домработница принялась искать. Времени потребовалось порядочно.