Чтение онлайн

И в подтверждение своих слов он напряг голосовые связки и вывел шумный пассаж.

– Ну да ладно. Сам слышал, на что я способен. А что касается глаз – зрение я потерял во время войны. С одной бойни, можно сказать, на другую перешел. Неисправная винтовка попалась, взорвалась у меня в руках. Вот тебе и результат: я ослеп.

Нищий заныл-застонал, причем так убедительно, что Ксавье его стало жалко до невозможности. Он даже жевать перестал. Никак не мог в себя прийти от того, что его собеседник глаза на войне потерял.

– Только не говори мне, что никогда раньше не встречал ветеранов.

Ксавье, чуть ли не заикаясь, спросил его, приходилось ли ему когда-нибудь убивать живых людей. На миг ему показалось, что черные глазницы слепца стали зрячими и что-то видят, но если нищий что-то и видел, то только в воображении. В конце концов он ответил:

– На войне как на войне, так оно и есть, это я тебе точно говорю.

Воцарилась тишина, Ксавье изображал интерес к линиям собственных ладоней.

– Если ты все время слоняешься по улицам, – спросил слепец, – как тебе удается сводить концы с концами?

Подручный признался ему, что эта проблема его сильно беспокоит, так как, хоть он и растягивает свои гроши изо всех сил и ест, только чтобы с голоду не помереть, его запасы все равно уже почти

истощились.

– Если тебе деньги нужны, малыш, тебе бы лучше податься в цирк. Я так на слух смекаю, что рожица твоя создана совсем не для бродячей уличной жизни.

Подручному показалось, что мысль слепца была вполне здравой, и он засмеялся так заразительно, что нищий рассмеялся в ответ. В это время Страпитчакуда, которая, должно быть, никак не могла понять, почему ее не выпускают на дневное представление, стала нетерпеливо скрести стенки ларца, и эти странные звуки достигли слуха слепца, который спросил, в чем дело.

Ксавье поставил ларец на колени. Его мучили сомнения, от напряжения он даже прикусил верхнюю губу – очень уж велик был соблазн. В конце концов он проговорил: «У меня есть для вас сюрприз», – и, подмигнув слепцу, открыл ларец.

Из ларца тут же с песней выпрыгнула Страпитчакуда. Она была одета на мексиканский манер – маракасы, сомбреро, корасон, мучачас. Нищий спал с лица. Неожиданное дополнение к невидимому окружению его изрядно напугало. Последнее обстоятельство, видимо, не ускользнуло от внимания лягушки. Она внезапно прервала концерт и – от греха подальше – живо скользнула в ларец, прикрыв за собой крышку, – щелк.

– Эй! Что это еще такое? – Щека нищего вдруг ожила и задергалась. – Портативный фонограф?

Ксавье объяснил ему, что это была лягушка.

Слепец с видимым усилием разжал губы, но никаких звуков за этим не последовало. Он неторопливо провел рукой по щеке. Ксавье озадаченно ждал. Нищий попросил его повторить, и после повторного выступления Страпитчакуды слепец пришел к выводу, что над ним просто решили посмеяться, и прямо так и сказал об этом подручному с затаенной злобой. Но Ксавье дал ему лягушку, чтоб он сам смог во всем удостовериться. Тот ощупал и гитару, и малюсенькое сомбреро. Слепец все еще находился в каком-то мрачном оцепенении. Но ему пришлось смириться с фактом: это действительно была лягушка. Чтобы окончательно убедиться в невероятном факте, он спросил:

– А чем ты мне докажешь, что пела именно лягушка?

– Я вам клянусь, – сказал Ксавье, положив руку на сердце.

Но ему можно было и не клясться, потому что Страпитчакуда по собственной инициативе решила продолжить прерванное представление. На этот раз нищий слушал с энтузиазмом и пришел в восторг.

Закончив песню, Страпитчакуда прыгнула из рук слепца на колено Ксавье, И встала там, уперев лапку в бедро и перекинув гитару за плечо, в элегантной и даже в чем-то залихватской позе. Нищий шумно показал Ксавье, что теперь он поверил ему окончательно. Да прославится имя Иеговы!

– Это же надо! – слепец хлопнул в ладоши, затем повторил сказанные слова и сделанный жест.

Ксавье гордо поглаживал лягушку по голове, а та щурила глаза от чувственного удовольствия. В конце концов она юркнула обратно в ларец и стала там наводить порядок.

Слепец взял свою пустую жестяную кружку и кинул ее в том направлении, где, по его разумению, должен был почивать его большой, заеденный блохами пес, и – это невероятно! – чашка попала кобелю прямо в бок.

– Эй! Ты это слышал, Данки-Пух? Видишь, чего можно добиться, если немножко потренироваться, ты, пьянь старая? Никогда не мог этого пса ничему научить!

Пес только недовольно заворчал, даже век не разомкнув, не изменив позы на ворохе старого тряпья, служившего ему подстилкой. Нищий энергично встал на ноги и возбужденно заговорил.

– Ты же, Ксавье, самый большой олух из всех олухов, которых мне доводилось знать! Ты голову себе ломаешь, как бы заработать жалкие гроши на хлеб насущный, а в кармане у тебя – сокровище! Да ты ведь можешь себе с этой лягушкой состояние сколотить.

Подумай об этом!

И нищий бессвязно, но с оптимизмом стал убедительно излагать подручному раскрывавшиеся перед ним грандиозные перспективы. Что же касается его самого, он скромно предложил Ксавье свои услуги в качестве импресарио, чтобы наивного юнца никто не обвел вокруг пальца, «и все мы вместе, то есть, я хочу сказать, ты, я и твоя лягушка, мы покорим Нью-Йорк!». И Большое Яблоко станет нашим!

Подручный слушал его, и слова слепца изумляли его все больше. У него и мысли такой никогда не было – и никогда не будет – давать с лягушкой представления. Что это еще за вздор!? Кроме того, сам он не имел к индустрии развлечений никакого отношения – он ведь был подручным-разрушителем!

– Ну, и чего ты сможешь достичь, занимаясь сносом всякого хлама? Я внимательно выслушал все, что ты мне говорил. Они ушли, они знать тебя не хотят, мне кажется, это ясно как дважды два! И даже если ты их найдешь, ты что, думаешь, они тебя встретят с распростертыми объятиями и радостными песнями? А ведь у тебя в руках сокровище, и ты даже толком не знаешь, как им воспользоваться.

Нищий нетерпеливо направился в сторону подручного, но дал промашку, потому что между ним и парнишкой стоял горячий поднос с чашками и было все прочее, – слепец споткнулся и упал. Тогда он дополз до Ксавье, схватил его за брюки и стал на ошупь искать ларец. Подручный пришел в ужас.

– Не дури, отдай мне эту лягушку! Отдай мне этот ларец! Ты недостоин этого сокровища! Это же преступление – дать такому богатству ускользнуть из рук!

Мортанс кое-как стряхнул нищего с себя, схватил ларец и уже собрался бежать. Но нищий, все еще лежавший на земле, драматическим жестом протянул руку в сторону Ксавье.

– Нет, постой! Прошу тебя, остановись! Не бойся, не украду я твое сокровище! Не украду.

Слепец пытался отдышаться, потому что даже вследствие самого незначительного волнения или оживления у него сбивалось дыхание, так как у него все больше и больше сдавало сердце.

– Как бы то ни было, для меня это уже слишком поздно, – сказал он, сочтя за благо вновь перейти на мирный лад. – Слишком поздно. Помоги-ка мне лучше подняться.

Ксавье осторожно протянул ему руку. Слепец водил руками перед собой и стонал, как загнанный зверек. Нащупав руку Ксавье, он поднялся и вероломно бросился на подручного; разгорелась яростная борьба за обладание ларцом. К счастью, рядом валялась кастрюля, нищий угодил в нее ногой, потерял равновесие, и Ксавье смог освободиться от него.