Лоскуты жизни
Шрифт:
Уже бездыханное тело,
Навеки уснувшего осла.
И рядом сено – два стога.
Бурлит активность в нас порой.
И справедливость влечёт в бой.
Но продолжаем мы стоять,
Покой боимся потерять.
А жизнь проходит за годом год.
И нас пленит ослиный рок.
Свинья и лужа
Вот как-то раз, одна свинья,
Сделав лужу, в неё ж легла.
Довольно рыло подняла:
«Вниманье всем! Я, грязь нашла!
Кто говорил, что здесь всё чисто?
Вот грязь! Извольте убедиться!
За ним обман, он плут и лжец!
Ложитесь рядом, место есть!»
Но свиньи скот, а мы же люди!
Одеться в чистое мы любим!
Увы, мой друг примета есть,
Примеров к ней, порой не счесть:
«Вот человек, он справедлив,
Разумен, добр и правдив.
Готов отдать всё людям даром,
И обладает Божьим Даром».
Так свиньи, тут же набегутся,
И сделав лужу, посмеются.
Грязь не найдут – свою добавят,
И всякого в миру ославят!
Раз свин в душе, то грязь во всём,
И не ищи вины не в ком!
Не зря подметил наш народ:
«Свинья без грязи не живёт!»
Мартышка, зеркало и…
О чём молчишь седая старина?
Дозволь спросить, душой тебя любя,
Под твоим глубоким взглядом,
И не сочти вопрос мой праздным:
«Кто в озарении на мысль набрёл,
Что зеркало впервые изобрёл?
И люди, заразившись искушеньем,
Ну, тешиться, приятным лицезреньем!
Каких только не было среди них:
Любопытных, строгих, озорных.
И сквозь событий переплетений,
Осталось живо сие изобретение».
Мне Время подарило откровенье:
«К чему судить людей за вдохновенье?
Но он был первым и последним,
Кто видел в зеркале не себя, а отраженье!»
Но Солнце всходит и заходит,
Как день: года, столетия проходят,
А с ними событий, судеб череда,
Уходят в прошлое – навсегда.
И однажды, да вот на днях,
Одна из множества кривляк,
Её душу пленила шалость.
У зеркала в ужимках упражнялась.
То глазками кокетливо сверкнёт,
То к зеркалу, а то поодаль отойдёт,
То как ребёнок прыгает на ножке,
То как фанатка хлопает в ладошки!
Неким предметом она игриво,
С упоением крутила.
Но, заметим при всём притом,
Наша егоза была с хвостом!
И не одна она была в тот час.
Медведь сидел, открывши пасть.
Держась за стул, чтоб не упасть,
Едва дыша: «Что за напасть?
Ну, ты шалунья, знать увлеклась?!
В игривости в безумство впасть.
И бес не зря решил тебя попутать,
Раз смогла трусы с очками перепутать!»
И вот мораль к басне сей:
«Коль нет стыда, так хвост пришей!
Животным скотство, не изъяны,
Чему стыдится обезьянам?»
Конь и баран
Конь и баран поутру,
Паслись однажды на лугу.
И отгоняя слепней и мух,
Щипали нежную траву.
Баран жуя, сказал коню:
«Вот одного я не пойму,
За что ты жилы напрягаешь?
И дня спокойного не знаешь?
Зимой в сани, летом в плуг -
Тебя без жалости впрягут.
Тебе за твой нелёгкий труд,
В награду лишь хомут да кнут!
Меня возьми себе в пример:
Я не в заботах, не в труде,
Живу свободно, не скучаю,
Бока спокойно наедаю.
Ты на людей хвостом махни,
На волю в поле от них уйди!
Тратишь силы ты напрасно,
Всё равно сдадут на мясо!»
Конь голову в ответ поднял,
Весьма доходчиво сказал:
«Служить людям всегда я рад.
Для дела важен всякий вклад.
Шерсть да мясо с тебя возьмёшь,
Так и к тому, ты будь хорош!
Люди умны и не впрягут,
Барана в сани или в плуг.
Видишь ты взглядом бараньим:
Телегу, кнут, хомут да сани.
Я же: поле вспаханное, посевы,
Любовь, ласку и доверье.
Тебе ли быть примером коню?!
Пасись себе и ешь траву!
Нет времени болтать с тобой!»
И конь ушёл на водопой.
Строка морали подоспела,
Уж если кто любитель дела,
Словам барана ты не верь,
Будь всякий сам себе в пример!
Кто от безделья рассуждает,
Бараньей мудростью полны!
И учит тех, кто делом занят,
В глазах «коней» весьма смешны!
Рыцарь надежды
Вот как-то на исходе дня,
В кабак зашёл шут Короля.
Вина изрядно перепил,
Шумел, бузил и всем дерзил.
И все его ухода ждали.
Терпели и не возражали.
Но я не смог сдержать себя,
Схватив, намял ему бока!
Но нет, не жалоба шута,
Покой смутили Короля.
В утеху знати – турнирный бой,
Как видно был тому виной!
И захотелось так судьбе,
В том поединке на песке,
В бою я доблесть проявил,
Чем Королевы взгляд пленил!
Я подобрал с песка платок,
В моей душе играл восторг!
Сняв шлем, момент не упустил:
В ответ улыбку подарил!
Король ревнив, Король суров!