Чтение онлайн

– И ты почувствовал это как раз в тот момент, когда началась процедура освобождения?

– Да, почти сразу... но я не мог прервать действие, и мне пришлось сбежать.

– Вот почему ты такой плотненький...
– задумчиво сказал Саймон Корнилович, покачивая комочек на ладони.
– В тебе грамма полтора наберется, не меньше. Ты удрал в неподходящий момент. Ты уже вроде бы и не совсем привидение, а какая-то промежуточная форма... а сможешь ли ты в теперешнем состоянии оказать помощь Даниле?

– Не знаю...
– простонал Гхы.
– Я вообще не знаю, что я должен сделать... Я просто ощущаю, что это так.

– Ну, я думаю, это не проблема. Поговоришь с Даном, обсудите положение дел, разберетесь.

– Мне стыдно...
– проныл Гхы.

– Не понял.

– Я удрал... я помешал процедуре... а вдруг из-за меня мой товарищ останется в этом существовании? Вдруг я нарушил какой-то важный процесс, и его не удастся освободить?

– Ну, это ерунда, выбрось из головы, - посоветовал командир.
– Там все будет в порядке, можешь не сомневаться. Ты лучше сосредоточься на том, как именно ты можешь посодействовать инспектору.

– У меня нет головы, - сообщил Гхы.

– Ну, выбрось из того, что у тебя есть. Какая разница? Главное думать, чтобы результата добиться.

– Я хочу думать, но у меня не получается, - жалобно проскулил Гхы.

– Это еще почему?

– Не знаю... наверное, я еще не освоился в новой основе. Ты же и сам заметил - я стал немножко материальным. Я еще не привык к этому.

– Так привыкай! И не скули, как побитая собака!
– рассердился Винклер.
– Может, тебе что-нибудь нужно для ускорения адаптации?

– Не знаю...

– Ну, когда узнаешь - скажешь. Сиди здесь, размышляй, а я пошел. Я спать хочу, - сообщил Саймон Корнилович, внезапно ощутив, что готов заснуть прямо тут, в кресле.
– Спокойной ночи. Впрочем, уже почти утро...

...Но утро еще не успело стать окончательным фактом, когда командира экспедиции подняли с постели. Причиной досрочного пробуждения Винклера оказался хранитель замка Хоулдинг Эдуар Модильяни.

– Что такое?
– сонным голосом спросил Саймон Корнилович, входя в гостиную и недоуменно глядя на встрепанного и разъяренного хранителя.
– Что случилось?

– Что случилось?! Это я тебя должен спросить, что случилось! Я хочу знать, почему твои работники ночью натворили в замке черт-те что! Я...

– Стой, тихо, тихо!
– перебил разгорячившегося Модильяни командир. Какие еще мои работники? Мои все на месте, и в замке им делать нечего, во всяком случае, по ночам.

– Я говорю об инспекторах!

– Ну, они не мои, - рассудительно произнес Саймон Корнилович.
– Они сами по себе... это скорее я при них, как вспомогательная техническая единица.

Модильяни уставился на Винклера во все глаза и долго молчал. Командир терпеливо ждал, когда у хранителя созреет очередная мысль. И мысль созрела.

– Ты - при них? Значит, они могут вытворять все, что им вздумается?

– Не совсем так, - вежливо поправил хранителя Саймон Корнилович.
– Не все, что вздумается, а все, что они сочтут необходимым.

– А если они сочтут необходимым разгромить весь замок, а не одну из выставок?
– поинтересовался Модильяни.

– Ну, у тебя же все застраховано...

Лучше бы Винклер этого не говорил. Модильяни подпрыгнул на месте и отчаянно завопил:

– При чем тут страховка?! Ты соображаешь вообще, что несешь?! Какая страховка! Это бесценные вещи, им тысячи лет, их сохранили с таким трудом! Страховка!

– Ну, ну, - умиротворяюще забормотал Винклер, - ну, ты уж сразу... я же просто так, к слову... Давай-ка лучше чайку выпьем, остынешь, обсудим все спокойно.

Модильяни чаю не желал. Однако когда кибер накрыл на стол и хранитель вдохнул аромат душистого напитка, приготовленного по особому рецепту, он все-таки решил выпить чашечку.

– А что там такое случилось?
– с искренним любопытством спросил командир, когда они уже сидели за столом и прихлебывали чай.

– Ох...
– подавленно махнул рукой хранитель.
– Страшно вспомнить... Тибетский ковер подпалили, клавесин сломали, шесть подушек дамасского шелка разорвано, покрывало лионского атласа все в пятнах, кресло эпохи Людовика Пятнадцатого - вдребезги... резьба на камине в трех местах сбита, хрустальные подвески почти все расколочены... ну что они такое там делали?

– Ну, ты и сам знаешь, что. Ты же просил освободить привидения. Вот они и занялись.

– Что ты мне голову морочишь?!
– в очередной раз вспылил Модильяни. Я тоже не серая бабочка, я прочитал все, что только возможно, о процедуре освобождения... и нигде не говорится, что она сопровождается такими безобразиями!

– Вполне могло произойти что-то непредвиденное, - пояснил Саймон Корнилович.
– И потому процесс пошел нестандартным образом. Отсюда и такой разрушительный результат. Зато привидения теперь...
– Тут командир умолк, решив не врать без излишней необходимости. И вообще ни к чему было пока посвящать хранителя в подробности. Пусть лучше с Данилой поговорит. Если сумеет.

И вдруг Винклеру повезло, как никогда в жизни.

Дверь гостиной открылась - и обрадованный командир увидел обоих инспекторов.

– Вот!
– воскликнул он.
– Вот они! Пусть сами тебе и объясняют, что к чему.

– Что мы должны объяснить?
– с интересом спросил Даниил Петрович. Случилось что-то?

– Как будто ты сам не знаешь, что случилось!
– возмутился Модильяни.
– Что вы там натворили на втором этаже?!

– Мы?

Вид у Даниила Петровича был уж таким невинным, что, не знай Винклер инспектора много-много лет, точно бы решил - наветы на мужика возводят! Но Саймону Корниловичу было отлично известно: чем невиннее выглядит Данила, тем больше оснований для уверенности, что натворил он и в самом деле черт-те что.

– Да, вы!

Модильяни выскочил из-за стола и, отчаянно размахивая руками, подбежал к инспектору.

– Вы зачем ковер сожгли?

– Ковер?
– ужаснулся Даниил Петрович.
– Сожгли? Какой негодяй это сделал? И куда смотрела твоя охрана? А кстати, ты можешь предъявить иск фирме, отвечающей за безопасность музея.

Модильяни задохнулся от возмущения.

– Да если бы не фирма, там бы вообще все сгорело! Вот только я не понимаю...

Модильяни внезапно впал в глубокую задумчивость, а Даниил Петрович, бросив на него хитрый взгляд, направился к столу. Харвич уже успел налить себе чаю и ухватить самое большое пирожное. Он вообще не собирался объясняться с хранителем, предоставив это старшему коллеге. В конце концов, при чем тут он, Харвич? Он был на подхвате, только и всего. Он ассистент, и спрос с него никакой. Пусть Данила теперь выкручивается, как умеет. Впрочем, в умении Ольшеса вывернуться из любой ситуации Винцент давно уже не сомневался.