Чтение онлайн

Инара от шока даже не смогла возразить, и Антоха Мадьярский остался на диване в большой комнате.

– Идиот… – стонала она, держась за голову, пока Дмитрий, налив полную ванну воды, отмокал и отогревался. – Ты не понимаешь, что тебя будут искать? Тебя в розыск объявят, придурок, и ко мне придут в первую очередь!

– Ты хитрая, ты откупишься, – бормотал Панюшкин, ныряя в горячую воду с головой.

– Ловок ты мои деньги считать! Хоть рубль-то вложил?

– Ой, брось, Инарка… отлежусь, буду думать, где документы нам с Антохой достать. Ты же поможешь?

Инара со злостью захлопнула дверь ванной, упала на кровать в спальне. Мало того что приперся сам, так еще притащил какого-то жлоба, и ей теперь нужно будет думать, как помочь им обоим. Хотя…

Вспомнив внушительные габариты Антохи, Инара мгновенно прикинула, что может использовать и его, в благодарность, так сказать, за помощь.

Документы сделать она им помогла, обрезав фамилию Мадьярова до короткого, похожего больше на прозвище «Мадьяр». Он до отсидки был женат, жена работала учителем в одной из школ подмосковного городка, и Инара, используя связи все той же Диночки, перетащила ее в Москву. Антон стал кем-то вроде телохранителя, помогал убеждать сопротивляющихся, а со временем, когда Инара на подставное лицо купила заброшенное здание ночного клуба и переоборудовала его в «досуговый центр», чтобы иметь место для легальных сходок и вербовок новых последователей, Антон стал там директором. Прихожане же звали его «апостолом» и боялись не хуже, чем духовника, которого никогда не видели.

С Дмитрием пришлось повозиться – он категорически не собирался следовать приказам сожительницы и уезжать из Москвы, а ей позарез нужно было убрать его с глаз подальше – могли увидеть дочь и зять, например, а им она сказала, что он ее бросил и уехал в неизвестном направлении, да мало ли кто мог его узнать и донести в полицию. А то, что Дмитрий объявлен в федеральный розыск, Инара отлично знала через любовника Диночки, сотрудника аппарата МВД. Небольшой слиток золота убедил его не поднимать шума, и эта непредвиденная трата тоже злила Инару.

Помог случай. Дмитрий, как обычно, торчал в ресторане, и там его узнал бывший одноклассник. Такое иногда случается – в огромном городе, где ты не родился и не рос, к тебе вдруг подходит человек, знающий тебя с самого детства. Вот и с Дмитрием произошло такое. Мало этого, оказалось, что одноклассник прекрасно осведомлен о произошедшем с ним и умеет хорошо считать, а потому поинтересовался, как Дмитрию удалось с такой статьей выйти условно-досрочно.

Панюшкин приехал к Инаре весь белый, с трясущимися губами, готовый ползать в ногах – настолько не хотел снова за решетку. И вот тогда она выдвинула ему условие – уезжаешь в монастырь, становишься духовником Василием, о котором мои вербовщики талдычат всем приходящим на собрания. Или так – или убирайся на все четыре стороны, садись снова в тюрьму, делай что хочешь, но на помощь больше не рассчитывай.

И у Панюшкина не осталось выбора. Он принял имя единственного мужчины, которого Инара любила по-настоящему, а также специально отлитый из золота крест – такой, как носил Василий и который Инара отдала старику Кривошеину в первый приезд к нему.

За восемнадцать лет при помощи денег Инары и пожертвований прихожан «церкви» монастырь привели в отличное состояние, Дмитрий вошел во вкус и начал принимать там богатых гостей, заучивая присылаемые ему Инарой «проповеди» и проводя сеансы «покаяний». Идею с девственницами тоже подал он, и Инара, знавшая о его патологической любви к женщинам, махнула рукой – никаких чувств к нему она не испытывала, это был уже просто бизнес, и если к нему можно добавить еще одно направление, так чего бы и нет? Так появилась девушка Анна и ее дневник, который Инара собственноручно переписала несколько раз от руки, чтобы придать ему вид настоящего и заставить тех, кому он попадал в руки, чувствовать что-то общее с этой несуществующей девушкой.

Когда нелюбимый зять попал в аварию и сел, Лариса начала приходить к матери и просить о помощи. Гордый Сергей никогда не пользовался ни связями, ни деньгами тещи, не знал о наличии у нее второй, роскошной квартиры, а дочь, не унаследовавшая, к большому сожалению матери, ни родительского ума, ни хватки, теперь пыталась посягнуть на настоящего бога Инары – на ее деньги и золото. И этого терпеть она уже не могла.

Она не испытывала жалости или стыда, когда сама вела Ларису на первое собрание секты, когда видела, во что превращается ее и так не слишком волевая и умная дочь. Чтобы не выдать собственного положения в иерархии, Инара прикидывалась простой последовательницей, а к Ларисе приводила Мадьяра, который был апостолом – присматривал за паствой, так сказать. От одного вида огромного Антона Лариса теряла последние остатки разума, потому, когда Инара решила отвезти в монастырь внучку Мирославу, она не колебалась ни секунды, а сделала все так, как сказала мать.

Инара не подумала, что Дмитрий осмелится посягнуть на ее внучку и попытается сделать ее девственницей «на продажу». Она хотела просто увезти Мирославу из Москвы, чтобы не мешала и не претендовала на наследство. Она бы так и жила в монастыре, но в роли послушницы. Не рассчитала Инара и того, что девочка окажется с характером и сбежит, не побоявшись зимы, волков, тайги и совершенно незнакомой местности.

О ее побеге она узнала от Дмитрия, когда позвонила ему и сказала, что вышел из тюрьмы зять и теперь ищет дочь. Оказалось, что Мирослава пропала еще в январе, сразу после Нового года, и никто ее больше не видел.

– Как пропала? – удивилась Инара, глядя на экран ноутбука, где отображалось лицо Панюшкина.

– Убежала с дальних скитов.

– А что она делала в дальних скитах? – грозно спросила Инара.

– Готовилась к обряду, – сказал Дмитрий и испугался, поняв, что выболтал то, чего не стоило.

– Ах ты, тварь! – взвизгнула Инара и ударила кулаком по столу. – Ты как посмел?!

– Да какая тебе-то разница? – уже сумел взять себя в руки Дмитрий. – Все одно – из монастыря ты бы ее не выпустила, так девка хоть удовольствие бы получила. А теперь… волки, поди, задрали, их в этом году, говорят, тьма.

Инара схватила ноутбук и разбила о стену, чтобы не видеть эту морду. Ее расстроило не то, что внучка погибла такой страшной смертью, а то, что Панюшкин посмел ослушаться и сделать что-то самостоятельно.

О разгроме монастыря и прииска она узнала от Диночки, которая, конечно, не была в курсе, кому принадлежит все это на самом деле. Подруга пришла в гости в роскошную квартиру Инары и за традиционным кофе с коньяком рассказала все, что узнала от любовника.

– Представляешь, какая жуткая история? – говорила Диночка, сжимая пальцами тонкую ручку фарфоровой чашечки. – Продавали молодых девушек, вывозили бомжей на работы, а потом просто выбрасывали в тайгу. Мыли золото кустарным способом, там в тайнике нашли несколько больших слитков.

В этом месте Инара насторожилась. Она велела отливать только маленькие, такие, как отдал ей за свое спасение Василий, – это была очередная дань его памяти, помимо имени фальшивого духовника. А нашли, значит, большие… И тут попытался скрысятничать неблагодарный Дмитрий.

Когда Диночка ушла, Инара открыла сейф, вынула все имевшиеся там слитки, разложила их на столе пирамидками, легла головой на столешницу совсем так, как сделала это, впервые взяв слиток золота в руки, и долго смотрела на свое богатство, которое теперь никак не сможет ей помочь.

Она не питала никаких иллюзий по поводу Панюшкина и не сомневалась, что он сдаст ее на первом же допросе, постарается свалить все на нее. Нет, он ни за что не посмеет рассказать о тех, кто приезжал в монастырь за развлечениями и золотом, потому что это были слишком большие люди и их месть могла распространиться куда угодно. А вот ее, Инару, он сделает виноватой по полной программе.

Она не боялась ареста, суда, тюрьмы – все это казалось ей таким несерьезным и далеким. Она не боялась даже какого-то высшего суда за то, что сделала с дочерью и внучкой, она никогда не верила в то, чего не могла потрогать или взять в руки.