Чтение онлайн

– Солнышко мое!
– Я расплылась в улыбке.
– Это же прекрасно, что ты любишь! Смотри, всего пара дней прошла с нашего разговора, а ты нашла свое счастье!

– Да какое счастье? Сама себя ругаю, а сопротивляться не могу - тянет. Зачем оно мне? Снова обжечься? Я не способна быть с кем-то, характер не тот. И все равно разбежимся...

– Дурочка, - я подняла пальцами ее лицо.
– Он тоже любит.

– Да с чего ты взяла?
– она отпрянула и снова уставилась на огонь.

– Ты не забыла? Я просто чувствую.

Таня посмотрела на меня.

– Но и ты можешь ошибаться.

– Не веришь - не надо, - пожала я плечами.
– Ничем не могу тебе это доказать. Разве что посоветую послушать свое сердце. Или и ему ты не веришь?

Она смущенно улыбнулась. Оттаяла, наконец.

– Ну, так скажешь, о чем вы говорили с Глебом?

– Да ты и сама знаешь, - вздохнула она.
– О Яне.

– А какое отношение она имела к тому, что он рассказывал?

– Так это ведь она тогда... В ту ночь она исчезла. Я думала - маг все-таки уничтожил ее. А потом...

Она замолчала.

– Подожди, как в ту ночь? Она же в сентябре умерла?

– Аня, - Татьяна говорила тихо, глядя мне в глаза.
– Яна вообще не умерла.

Какое-то время я сидела, ошарашенная, собиралась с мыслями, не зная, что сказать. Таня тоже молчала, помешивая кочергой угли.

– Не думай, физически ее нет на земле, - продолжила она.
– Жива ее душа.

– Да?
– осторожно спросила я.
– И где же она?

– Я часто с ней общаюсь. Она замечательная.

Я оглянулась на всякий случай, ожидая увидеть что-то типа привидения.

– Тань, ты серьезно?

– Нет, конечно, - ответила она, вставая.
– Пошутила я. Она жива в моей памяти, в сердце. И общаюсь я с ней - вымышленной.

– Ну и шутки у тебя!
– обиделась я.
– Предупреждать надо. Я привидений боюсь.

Таня расхохоталась и так заразительно, что и я засмеялась, сама не зная, от чего.

Зажегся свет, в комнату вошел Глеб.

– Идемте-ка, - приказал гробовым голосом, да и вид у него был не лучше.

Мы переглянулись, пожали плечами и пошли за ним. Поднялись по лестнице, вошли в кабинет.

На столе стоял раскрытый ноутбук, удивительно чужеродный простецкой обстановке. Надо же, Глеб - наш суровый Дед Мороз, и владеет компьютерной грамотностью!

– Иди сюда, - поманил он меня.

Я села на стул, он щелкнул мышкой по изображению, заиграл видеоролик. Съемка, похоже, новостная. Бледная, растерянная девушка с микрофоном на фоне деревни.

– Чудовищное по цинизму преступление совершено сегодня в поселке Северном. Зверски убита семья местного священника.

Передо мной замелькали кадры: санитары выносят из большого, добротного дома носилки с телами, упакованными в черные полиэтиленовые мешки. И самое страшное - после больших пакетов выносят маленькие - детские, много, не меньше пяти.

Меня замутило.

– Неизвестные проникли в дом, когда вся семья приготовилась к обеду. Никто из односельчан не слышал криков и шума. Неясно, почему они не оказали сопротивления: в доме находились несколько крепких мужчин. Также остается невыясненным, каким оружием совершено убийство...

Глеб снова щелкнул мышкой, на мониторе застыло в немом сожалении красивое лицо журналистки.

– Что скажешь?
– спросил он меня.

Я дрожала, вдруг промерзнув до костей. Меньше всего хотелось говорить то, что чувствовала. Перед глазами стояли кадры, которых никто не увидит и не снимет: у порога трое мужчин провожают четвертого. Задержались, заговорили глухо, чтоб не слышали остальные домочадцы:

– Сколько у нас времени?

– Спроси что-нибудь полегче, - со вздохом ответил гость.
– Все меняется с каждой минутой. Сами, поди, чувствуете, как растет напряжение?

Сутулый лысый мужчина с аккуратной бородкой кивнул:

– Да, тяжко становится. Звереют охотнички-то, землю роют. Давно им такой шанс не выпадал, в этот раз они ни перед чем не остановятся.

– Вот то-то и оно, Стас. Собирай народ. И... это... берегитесь сами.

– У нас все в порядке будет, - ответил молодой коренастый брюнет.
– Сегодня подтянутся наши.

– Молодцы. Давайте, братья. Свидимся.

– И тебе счастливо, Глеб Борисович, - уже в спину уходящему гостю ответил старший.

Затем повернулся к родным:

– Степан, детей здесь собери, чтоб на улице не напали на них. Бабы тоже пусть не высовываются, пока помощь не придет. Антон, а ты приступай, не откладывай в долгий ящик.

Я вытерла со лба холодный пот и спросила Глеба:

– Что должен был сделать Антон?

Несмотря на позднее время, дом наполнился людьми. Сразу стало тесно и шумно. Показалось, что весь поселок собрался у нас. Не было видно, правда, детей и подростков. Только взрослые. Мне захотелось найти укромное местечко и просто побыть одной. Я пошла по коридору, сталкиваясь с незнакомыми мне мужчинами и женщинами, но все здоровались со мной и многие называли по имени. Откуда они меня знают? Так, наверное, чувствуют себя звезды. Захотелось натянуть капюшон на голову и надеть темные очки.

В комнате, где я спала накануне, было темно и пусто. Я облегченно вздохнула, свет включать не стала, подошла к окну. С высоты второго этажа было видно, что во многих домах горит свет, из труб идет дым, поднимается столбами от высоких крыш в темное звездное небо. На улице морозно... От моего дыхания запотело стекло. Как в детстве, провела пальцем по затуманившейся поверхности, нарисовала окружность, в ней - рожицу: точка, точка, запятая... Посмотрела сквозь нее на стекло, увидела свое размытое отражение, и оно показалось мне живущим отдельно, словно нас в этой комнате двое - я и та, что смотрит с темной поверхности окна. Черт лица не видно, только контуры тела. Я поправила волосы, незнакомка сделала то же. Я положила руку на стекло, и она тоже.