Чтение онлайн

– Прости, - прошептала я ему в ухо.

Он ничего не ответил, молча вышел из комнаты.

Я подсела к Тане. Подруга по-прежнему была бледна, но уже не так, как тогда. Взгляд умных карих глаз стал живым, и каким-то солнечным. Я присмотрелась: на радужке появились светлые желтые пятнышки. Удивительно...

Она улыбнулась мне. Я ей тоже. Нам и слова-то были не нужны. Мне только было интересно: поняла она, что нас связывает, или нет? Действовала по наитию, или у нее был план?

– Ты все правильно сделала, - сказала я, и она опустила взгляд.
– Это не твоя вина. Если бы не артефакт, Сережа уже был бы мертв. А камень, как видно, подчинялся мне. Только вот как быть дальше - не знаю...

Она с трудом заговорила, вместо голоса у нее получался только свистящий шепот:

– Я не могла... допустить... ты на коленях... и отдаешь себя ему...Так нельзя.

– Знаю, знаю, милая.

– Ты бы не стала... Ты бы сделала что-то с собой... я знаю. Потому лучше я...

– Глупенькая.
– Я сжала ее руку.
– Что значит жизнь по сравнению с болью потери? А ты меня уже хоронила, так?

Из ее глаз потекли слезы.

– И молчала, не могла мне сказать, чтобы не нарушить хрупкий покой в моей душе?

Она кивнула.

– Бедная ты моя! Каково тебе было знать, кто я и молчать? Ты моя истинная дару.

Она посмотрела на меня вопросительно. Брови приподнялись в немом вопросе. А я ошеломленно пыталась понять, что сама только что сказала.

– Дару... Странное слово. Откуда оно?

Я пожала плечами.

– Сама не знаю, как-то на ум пришло. Ладно, поправляйся, ты мне еще нужна.

Она благодарно кивнула, я вышла, посторонилась, давая пройти Максиму, он ждал в коридоре.

Пока спускалась по лестнице, мысленно повторяла: "Дару... дару..." Что-то крутилось в голове, но так неясно, что я решила оставить на потом эту загадку.

Потом мы пошли в те дома, где готовились хоронить родных. Я шла с огромной тяжестью на душе, чувствуя себя виноватой в их смерти. Но, стоило мне войти в дом, заплаканные, скорбящие люди светлели лицами, целовали мне руки: "Наша Аннушка!"

Я подходила к гробам, вглядывалась в лица. Говорила с душами воинов, просила простить меня за то, что не хватило сил и умения закрыть, сберечь моих защитников. Плакала, конечно. С огромной нежностью целовала холодные руки, благодаря за службу. И - странно: стоило мне сделать это, от тела погибшего появлялся еле уловимый чудесный аромат, а сам покойный светлел лицом.

Везде, где я прошла, скорбь сменилась светлой грустью расставания, но люди больше не плакали. Они улыбались. Я чувствовала их веру.

Весь вечер я провела у тела мужа. Сидела на стуле у его кровати, держала за руку и говорила, обращаясь не к нему, а к камню, что теперь всегда держала при себе.

Тихо подошел Александр Евгеньевич.

– Ну как вы? Как себя чувствуете?

– Я в порядке, спасибо, - улыбнулась я ему.

Он покачал головой, глядя в историю болезни.

– В порядке... Вам еще очень повезло, что раны поверхностные, все могло кончиться гораздо серьезнее. Не забывайте обрабатывать швы, я все сказал вашим родным.

Я кивнула.

– А вот с мужем вашим... Ничего не понятно. Повреждений, способных вызвать такое состояние, не выявлено. А если не ясна причина, то и неизвестно как лечить. Я пригласил еще консультантов, может они что-то прояснят. Но МРТ...

– Вы просто поддержите его пока, - перебила я врача.
– Пожалуйста, дайте мне время.

– Для чего?
– озадачился он.
– Вы хотите его перевести за границу? Не советую, жизненные функции очень слабы, да и у нас есть все нужное оборудование...

– Нет, вы не поняли, - улыбнулась я, - просто время. Чтоб я была спокойна за то, что он дышит. Пока не найду выход.

– Я вас не понимаю, Анна Александровна, - оскорбился врач.
– Мы никого и не оставляем без внимания, во-первых, а во-вторых, какой выход вы надеетесь найти?

– Я не могу вам сказать этого пока. Извините.

– Делайте, как знаете, - обиделся он.
– Я со своей стороны буду сам заниматься вашим мужем и искать свои выходы. Всего доброго.

Развернулся и вышел. А я сказала Сереже:

– Ну вот, ты в надежных руках. Потерпи, я скоро.

Вышла из больницы, поежилась от холода, поглядела в высокое звездное небо. И вдруг поняла, что в мире стало удивительно спокойно. Как-то враз стало меньше пробок на дорогах, люди стали вежливее и не так часто ссориться, милицейские сводки сильно похудели, а у спасателей появилось свободное время. И про себя с печалью добавила, что за все это - на чаше весов против души дорогого мне человека. Если я открою камень, то вместе с Сережей в мир вернется Ловец, и в этот раз справиться с ним будет сложнее - он не будет так расслаблен и самоуверен.

Позавчера его подвело чутье - он не понял, что Таня - мой Проводник. Сама она не излучает света, но может взять у меня, что и случилось. Второй раз так уже не повезет.

И это спокойное течение жизни может быть долгим, век, а то и больше, без крупных войн, революций, природных катаклизмов. Расцветут искусство, культура, люди потянутся к прекрасному. Но... Тело Сережи долго не будет в коме, просто перестанет биться сердце, или начнется отмирание тканей. Могу я принять такое решение: подвергнуть мир новой опасности взамен на жизнь любимого?

А если я не справлюсь в следующий раз? Я буду виной того, что мир погрязнет в войнах и несчастьях.

Впрочем, я не знаю, как открыть камень. Я смотрю на него, и в памяти не возникает и мысли, что с ним нужно сделать. Дежурить в больнице, ожидая чьей-то смерти, и новая душа откроет артефакт? Так она сама станет его пленницей. Сейчас, как есть, он настроен на ловушку. Возможно, есть ритуал, позволяющий открыть его. И, думаю, этого нет в справочниках. Камень - обычный, без надписей и рисунков, и не излучает магии, чем он привлек внимание Ловца? О нем знали только посвященные. Значит, он из таких. И я знала. Но забыла.