Чтение онлайн

Но даже Лора не могла назвать Мэтью истинную причину его сопротивления: если Миранда уедет, ее у него отберут — алмазы, Африка, другой мужчина…

Он выложил свою козырную карту, которую, считал он, никто не может побить.

— Я боюсь, что с ней что-нибудь случится. Я не стану приносить еще одного из своих детей в жертву алмазам Юго-Западной Африки!

Это был крик боли за дочь, которую он любил, и вины перед Филипом, что будет терзать его до самый смерти.

Сердце Лоры замерло, но она не позволила себе расслабиться.

— Миранда — личность, а не вещь. Ты думаешь о своей жертве, своей боли, а не о ней. Ты должен позволить ей ехать!

И тут Мэтью ощутил, как крыло воспоминаний скользнуло по его лицу. Он оказался в библиотеке на Парк-Лейн вместе с Джоном Кортом, где говорил ему: «Когда для меня настанет время позволить ей уехать, я молю Бога, чтоб я вспомнил, что сказал тебе сегодня!»

Мэтью со стоном закрыл лицо руками.

Миранда отплыла следующим пароходом в Кейптаун, в сопровождении одной лишь горничной. Мэтью, Лора и Дик, которому было сказано, что он должен подождать ответа на свое предложение, пришли ее проводить, но Мэтью, конечно, страдал больше всех. Когда он глядел на охваченное нетерпеливым ожиданием лицо дочери, на него нахлынули безжалостные воспоминания о собственном отплытии в Кейптаун сорок четыре года назад — первой ступени дороги к славе и богатству. Теперь он слишком хорошо знал, как алмазы способны подчинить человеческую волю, как они могут деформировать личность, и знал он также, как легко Миранда может выскользнуть из-под его влияния. Однако, когда он смотрел на уплывающий корабль, в сердце своем он не мог запретить ей жить своей жизнью и пройти испытания, подобные тем, что когда-то выпали на его долю.

Двухнедельное путешествие на борту лайнера «Юнион Кастл» утомило Миранду — ей не терпелось приступить к своей важной миссии. Но даже после столь малого времени без опеки отца девушка, которая сошла на берег в Столовой Бухте под хлещущим дождем и сильным норд-вестом, была уже не совсем той верной долгу дочерью, что отплывала из Саутгемптона. Впервые в жизни Миранда была предоставлена самой себе и, несмотря на любовь к отцу, наслаждалась чудесной свободой передвижений и чувств. Ей больше не нужно было постоянно оглядываться через плечо, сверяясь с его мнением на все, что она говорит и думает. Мэтью был за шесть тысяч миль отсюда и с каждым днем становился все дальше. Набираясь уверенности в себе, распрямляясь, упражняя ум и душу, Миранда чувствовала себя способной достичь любой цели.

На ее ждало разочарование. Когда представитель «Даймонд Компани» проводил ее в «Маунт Нельсон Отель», он сообщил, что следующий пароход до портов Юго-Западной Африки отправится из Кейптауна через девять дней, а до этого, несмотря на активные поиски, не найдено ни одного корабля, который доставил бы ее в Людерицбухт.

Миранда с недоверием повернулась к гавани, где толпились всевозможные суда — от маленьких рыбачьих и прогулочных лодок до китобоев, стройных яхт и шхун, и самых больших из всех — грузовых кораблей.

— Если я буду ждать десять дней, я опоздаю на инаугурацию мистера Элленбергера, и есть чрезвычайно важные причины, по каким я не хочу его обижать. Конечно, здесь должно быть другое судно, на котором я смогу отплыть!

Ее собеседник смутился.

— Есть несколько торговых кораблей, которые ходят к тем берегам, но предупреждаю вас, что все они грязные, неудобные и совершено не подходят такой леди, как вы, мисс Брайт.

Миранда догадалась, что причины неуверенности и колебаний этого человека в инструкциях, которые «Даймонд Компани» получила от Мэтью. Что ж, к черту их! Она не маленькая глухая девочка, нуждающаяся в покровительстве и защите, а дочь Мэтью Брайта, и будь все проклято, если она не докажет это! Миранда не привыкла обманывать, но удивительно, как легко она проявила в этом сноровку, как будто это всегда таилось в ее природе, вместе с другими свойствами характера Мэтью. Она невинно улыбнулась.

— Не стану притворяться, будто я не испытываю крайнего разочарования, но мне нужно провести переговоры с мистером Элленбергером, и я не могу себе позволить ими пренебречь.

Представитель Даймонд Компани явно вздохнул с облегчением.

— Я задержусь на время в Кейптауне. У меня есть здесь друзья, — нагло солгала Миранда, и множество дел.

Когда он ушел, выражение лица Миранды изменилось от наивности к решительности. Если повезет, ее следующий поступок поможет полностью усыпить подозрения «Даймонд Компани», пока она готовит альтернативное решение.

Она оделась к обеду в то самое золотое платье, что было на ней вечером, когда Дик Латимер сделал ей предложение. Как требовало ее положение в свете, она имела обширный гардероб, но не особенно интересовалась нарядами и старалась одеваться скромно, потому что хотела избежать излишнего к себе внимания. Однако, как любая женщина, она частенько совершала покупки под влиянием порыва, о чем потом жалела. Обозревая шкаф в спальне гостиничного номера, она обнаружила, что некоторые из этих ошибок были уложены горничной ей в дорогу, очевидно, в надежде, что когда-нибудь Миранда наберется смелости их одеть. Но не сегодня. Достаточным испытанием было уже и то, что она прошла в ресторан отеля и села за свободный столик. Она сознавала, что люди смотрят на нее, но считала, что они ее жалеют — молодая женщина обедает одна, — ибо она слишком много значения придавала своей глухоте, чтобы понять: это ее красота привлекает всеобщие взоры.

Поколебавшись, поскольку не привыкла есть одна на публике, Миранда заказала обед. Она потягивала вино, мучительно жалея, чего не подчинилась инстинкту и не заказала обед в номер, но сознавая, что должна выбраться из своей скорлупы и заговорить с посторонними, если хочет найти решение своего нынешнего затруднения. Она подняла глаза и обвела зал взглядом. Все столики были заняты, и клиентуру составляли элегантные щеголи, а не грубоватые «колонисты», как она ожидала. Рядом сидела компания мужчин в безупречных смокингах. Миранда мгновенно определила их статус холостяков и решила, что, поскольку развлечения в Кейптауне гораздо более ограничены по сравнению с Лондоном, они обедают вместе перед вечером за картами.

Затем она заметила, что один из этих мужчин пристально на нее смотрит, и замерла, узнав худое смуглое лицо и холодные серые глаза Рэйфа Деверилла.

Глава восемнадцатая

Рэйф пересек зал.

— Можно к вам присоединиться?

Миранда была слишком ошеломлена, чтобы возражать, и, кроме того, не желала устраивать публичных сцен. Она молча кивнула, и он подвинул себе стул.

— Что вы здесь делаете? — выдавила она наконец.

— Я живу в Кейптауне.

— Но… здесь! — и Миранда окинула взглядом изысканное великолепие зала гостиничного ресторана.

— А, вы имеете в виду, как я смею появляться в светских кругах, несмотря на… мое прошлое. Случилось так, что не все в Южной Африке подвержены влиянию лондонского света, но, если это сможем вас утешить, добавлю, что в высших кругах я не принят.

Ваши обстоятельства, капитан, никоим образом меня не волнуют. Эти сведения не утешают меня, но также, и не вызывают во мне симпатии к вам.

Рэйф рассмеялся.

— Симпатии? Господи Боже! Не считайте, будто я очень страдаю из-за того, что лишен возможности посещать приемы у генерал-губернатора! Он глядел на нее, гадая, сколько она знает, что помнят в Лондоне и сплетничает ли еще о нем общество. — Некоторые мои знакомые в Южной Африке не верят в распространяемые обо мне истории, — медленно произнес он, — но я думаю, что вы верите каждому слову. Или, скорее всего, юных леди защищают от неприглядных сторон жизни и вы просто не знаете всей истории.