Чтение онлайн

Каким ветром занесло в посёлок Толика Степченко — потомственного доктора-кардиолога из их "большой семьи", тоже не ясно. Только по сведениям тёти Лёли он мотался туда с завидной регулярностью. Его сердце теперь билось совсем не ровно. Причину звали Любовью. Любой Акимовой. Алиса долго не могла сообразить, где она эту фамилию слышала. Решила уточнить у Михала. Вдруг он знает?

— Конечно, знаю. Это сестра Слоненка.

— Слоника?

— Нет! Слоненка! Младшая сестра.

— Боюсь спросить, а её как в семье зовут? — Алиса предвкушала что-то оригинальное на тему слонов.

— Любава. Очень серьёзная, между прочим, девушка!

Глава 122

Польской сборной предстоял решающий матч отборочного этапа Чемпионата мира. Чтобы пройти в финальную часть без стыковых матчей, нужно только выигрывать. И ни много ни мало — у сборной команды Португалии. А вот португальцев вполне устроит ничья.

Михал зло кинул в урну утреннюю газету. Перепечатки статей из португальских изданий заполонили прессу.

— Сами что ли на могут ничего сочинить? Только списать? — вопросы были риторические.

Вот уже неделю из каждого утюга летело, что "команда избранных"[25] раскатает бело-красных на их собственном газоне и потопчется сверху. Мол, Тухольский со своей кепкой — клоун. И ему наклепают минимум трёшку. С нападением у поляков — провал. И в отсутствие серьёзно травмированного Кухарского, никто и близко к португальским воротам не приблизится. А в нападении у них — совсем сырые новички.

— Мих, не трать силы, — Кухарский прилетел из Франции. Бегать не мог, но сидел на всех тренировках, — Ты же знаешь журналистов. Они все твари продажные.

Тухольский коротко глянул на друга. Тот мгновенно понял.

— Ну не все. Ладно. Твоя Алиса другая. Но португальцы пишут всякую ерунду. Не понимаю, наши зачем это перепевают? Написали бы что-то духоподъёмное, что ли.

Ещё утром Михал читал, что именно написала на тему предстоящего матча его Алиса. И сейчас сунул распечатку перевода на польский в руки Антона.

"Польская сборная на своём поле имеет все шансы добиться успеха. Очень жаль, что мы не увидим вдохновенную игру Антона Кухарского. Он пропустит матч из-за травмы. Зато есть надежда, что дебютанты сборной вдохновятся примером старших товарищей. Как всегда надежной обещает быть защита во главе с Леславом Цихановским. А польские ворота точно окажутся весьма крепким орешком для португальских нападающих. Ведь в воротах будет сам Михал Тухольский! " — писала Алиса фон Ратт для российского спортивного интернет-портала.

— Мих, твоя Алиса талант. И тебе повезло. Она за тебя без условий. Наш человек!

Михал и без этих слов знал, что Алиса всегда на его стороне. А её профессиональные качества вызывали огромное уважение. Но как же их команде не хватает этой Алисиной веры в успех! И совершенно не понятно, как мотивировать парней драться на поле так, чтобы перешибить самоуверенных португальцев.

Мысль пришла дома. Совершенно внезапно. Когда мама пришла из овощной лавки и принесла зелень.

— Мам, а пан Войцех ещё жив? — осторожно спросил Михал.

— Жив, слава богу! Он конечно уже очень старенький. Всё так же футбол смотрит. Собираются там с соседскими стариками. И обсуждают старые матчи так, будто имеет сейчас какой-то смысл. Болеют так, словно могут снова и снова как-то повлиять на результат.

После тренировки, где тренер не удержался и назвал нового нападающего "унылым говном", Тухольский не выдержал.

— У меня есть одна идея. Не знаю, сработает ли. Но не попробуем — не узнаем, — подошёл он к тренеру.

— Выкладывай. Мне уже всё равно. Я на всё согласен. От нас требуется практически чудо! Ну нельзя проигрывать!

Следующим утром автобус сборной притормозил на обочине пригородного шоссе, ведущего в аэропорт Варшавы.

В лавке зеленщика пана Войцеха были как всегда открыты окна и работал телевизор. Шла запись очень давней игры Англия-Польша. На пластиковых стульях сидело несколько стариков.

— Справа! Прострел! — кипятился пан Войцех. Он одновременно смотрел матч и скручивал в пучки зелень петрушки.

Футболисты сборной толпой застыли у входа в лавку. Стояли молча. Не шелохнувшись. Но не очень понимая, зачем Тухольский их сюда притащил.

— Мы играем, чтобы они болели за нас. И чувствовали себя живыми, — тихо сказал Михал, чтобы слышали только свои.

— О, Михал! Ты снова за овощами? — обернулся к Тухольскому пан Войцех, когда тот появился в дверях.

— Нет, пан Войцех, я тут смотрите, кого к вам привёл! Парни, заходите. Знакомьтесь с болельщиками.

Потрясенные футболисты входили в лавку. По очереди здоровались за руку с хозяином и его гостями, косясь на экран телевизора.

— Мы обязательно будем смотреть прямую трансляцию! У нас уже и пиво куплено. И дела все отложим.

— Вот, — кивнул пан Войцех на экран, — тогда англичане знаете, какой цирк устроили? Во всех газетах было, что Томашевский плохой, Томашевский клоун. Бегает как обезьяна по штрафной. Техники никакой. Они писали, что Жмуда не защитник, а из Годохи и Домарского нападающие, которые в ворота не попадают. И весь мир слушал! И поляки это читали. И кто-то даже верил! А команда не слушала! И выиграла! И вы не слушайте, — и зеленщик потряс кулаком с зажатым в нем пучком петрушки, — Вы — сборная! Команда страны! Выходите и деритесь! И надерите задницы этим португальцам!

Глава 123

Алиса металась по квартире, хотя метаниями это можно было назвать с натяжной. Вдоль стен наощупь. Из комнаты до ванной и обратно. Несчетное число раз. Обидно было до слез. Она не попадала на матч в Варшаве. Никак. Хватанула где-то тяжелейший ротавирус. Полоскало так, что перед глазами были зелёные круги. А под глазами — синие.

Она толком не ела и почти не спала. Забывалась коротким тревожным сном. Температура была высоченная. Её сбивали ненадолго.

Помнила, что приезжал дядя Шура Кузьмин. Алисе было неловко. Во-первых, что уважаемый человек, аж целый главврач, доктор наук и оперирующий кардиохирург занимается её температурой. А во-вторых, что она совершенно беспомощна. Взрослая девица, а требует ухода.

Михалу она сначала боялась звонить. У него и так забот полон рот. Польская пресса будто перепутала, за какую команду надо болеть всей страной. Писали такую ерунду, что хотелось стукнуть этих горе-журналистов чем-нибудь тяжёлым по голове. Вот сковородка вполне бы подошла. Но не сказать, что её не будет на трибуне, было тоже нельзя.