Чтение онлайн

До Москвы, слава богу, скандал с Тухольским докатился только отдельными отголосками. А о причастности к нему Алисы вообще никто не знал. Оно и к лучшему. Не хватало ещё здесь косых взглядов и разговоров за спиной.

Алиса наверстывала пропущенное. Впереди уже вовсю маячила зачетная неделя. Пришлось вспомнить, что она прежде всего студентка, а потом уже журналист. И совсем в последнюю очередь — влюблённая по уши дурочка. Пусть Тухольский упражняется на "драконе". Она сделает шаг назад.

Глава 137

Париж. Город любви. Город-мечта. Туда хочется приезжать, чтобы погулять за руку с любимым человеком. Чтобы заниматься любовью всю ночь напролёт, а потом пить кофе со свежими круассанами или хорошее вино со свежей клубникой, слушать уличных музыкантов и оставлять замочки на решетке Моста влюблённых.

Михал летел на церемонию вручения премии имени Льва Яшина именно в Париж. Было совсем не понятно, почему организаторы не договорились сделать её в Москве. Так хотя бы было логично. Доходили даже слухи, что какой-то умник предлагал убрать из названия премии имя Яшина. Но нет. Не вышло. Лев Яшин так и остался лучшим вратарем в истории футбола.

Вечером за день до церемонии у Михала зазвонил телефон. Он был удивлен и обрадован одновременно. Звонил Миша Юдин.

— Здорово, мелкий! Разведка донесла, что ты в Париже. Я тоже тут со своей кровопийцей. Слушай, она завтра первым матчем играет. Значит, у меня вторая половина дня свободна. Если есть возможность, я бы за тебя пришёл поболеть.

В количестве приглашений Михала, как номинанта, не ограничивали. И Тухольский был рад, что Миша сможет быть рядом в такой момент.

Кухарский сначала отнекивался. Мол, нет у него галстука-бабочки. Но Кристина сделала глаза, как у кота из "Шрека". И Антон сдался.

— Чего только не сделаешь, чтобы поддержать друга, — он даже сходил по такому случаю в парикмахерскую.

Мама с папой, Юзеф, Владик и Адам прилетели все вместе. Марийка осталась с детьми дома. Хотя дети, конечно, хотели во Францию.

Когда в зале Михал увидел барона и баронессу фон Ратт, появилась надежда встретить тут Алису. Сердце часто забилось. Но нет. Алисы точно не было. Он бы не смог её не заметить. Только фрау Мария улыбнулась ободряюще. А герр Фридрих дружески помахал рукой.

Михал сидел в отдельном ряду для номинантов. В голове было пусто. Если он получит премию — это, безусловно, будет отличным признанием его заслуг. А если не получит, то какие его годы. Да, на пятки уже наступает подросшая молодёжь, которая, правда, с большой натяжкой, почти годится Тухольскому в сыновья. Но у Михала не было планов оставлять большой спорт в ближайшие годы добровольно. Только если его вынесут с поля.

Когда со сцены одетая в умопомрачительно блестящее платье известная французская киноактриса, объявлявшая итоги, назвала его фамилию, Тухольский не сразу понял, что речь о нём. И сидел на месте, пока аргентинский вратарь, сидевший рядом, не хлопнул его по плечу.

— Давай, парень! Ты выиграл в этот раз! — пожал руку, — Поздравляю!

Михал стоял на сцене. Софиты слепили ещё сильнее, чем на стадионе. Зал видно не было. Он взял в руки приз. На мгновение закрыл глаза.

Память сразу подкинула тысячу ярких картинок.

Вот он совсем маленький бежит к воротам, в которых стоит Тимур Орлов. И забивает гол!

Вот собирается на тренировку и не может найти свои вратарские перчатки. А Марийка помогает искать, зная, что это их пёс Арчи спрятал перчатки где-то среди своих игрушек.

Вот они с Владиком после тренировки едут на заднем сидении машины его мамы и едят одно яблоко на двоих.

Вот мама приносит из магазина три одинаковых спортивных костюма, чтобы он мог падать и пачкаться сколько угодно, но на каждую следующую тренировку выходить в чистом.

А вот они с Адамом анализируют статистику и, ползая по полу его квартиры, чертят схемы результативной атаки и защиты.

Вот Антон впервые жмёт ему руку после матча.

А вот бабушки прямо с трибуны в Москве надевают ему на голову счастливую кепку.

Вот Алиса приносит ему мяч, чтобы он дал ей автограф.

А вот она уже задаёт ему вопрос на пресс-конференции. И он целует её в коридоре стадиона.

На все мысли ушло не больше пары секунд. Надо было что-то сказать. Желательно внятное и умное.

— Дамы и господа! Я горд и счастлив получить сегодня эту премию. И не скрою, что Лев Яшин — мой кумир. Каждый из моих коллег очень много времени и сил посвятил футболу. Мы все живём тренировками и играми. С нами работают огромные команды профессионалов. Но сегодня я хочу сказать спасибо своим родителям, любимым близким людям и друзьям. И хочу, чтобы они знали, что выходя на поле и стоя в воротах я не перестаю быть просто обычным человеком. Именно ваша любовь — основа меня, как спортсмена, как человека, как мужчины.

Зал аплодировал стоя.

В почти трех тысячах километров от зала, где вручали премию, ошалело смотрела в экран Алиса фон Ратт.

Глава 138

После церемонии у Михала было ощущение, что он разгружал вагоны, а не принимал поздравления. Они собрались в баре отеля мужской компанией. Барон фон Ратт тоже с удовольствием к ним присоединился.

Роберт, Владик и герр Фридрих взяли пиво. Юзеф, Адам и Миша — виски. И только Михал был со стаканом содовой со льдом. Праздник праздником, а режим режимом.

Говорили о спорте, конечно. И о женщинах, куда же без них! Разговор шёл по-русски, чтобы всем понятно было.

— Я, помнится, начал играть в гольф только потому, что Мари это нравилось. Хотя до этого больше шахматы предпочитал, — вспоминал барон.

А Тухольский пытался представить, как выглядела тогда баронесса. И вспомнил тот портрет, который они с Алисой разглядывали в галерее.

— А Беате всегда так танцы нравились! — вдруг ожил Роберт, — Она как музыку слышала, всегда ногами под стулом двигала. Но уговорить её начать танцевать был тот еще квест! Зато теперь из бального зала и не выходила бы. Но возраст. Надо уже соизмерять нагрузки.

Михал улыбнулся. Танцующие родители — одно из любимых зрелищ.

— А я из армии пришел в середине июня 1989-го. Как раз Френч Опен закончился, — Миша поставил свой стакан, — Про теннис тогда только в "Советском спорте" писали хоть немного. Имена все новые появились. Я про них и не слышал до этого. Одни американцы. Чанг какой-то выиграл, Агасси. Писали про какую-то академию. Будто не два года прошло, а эпоха сменилась, пока я служил.

Тухольский заметил, как барон разглядывал Юдина. Пожалуй, даже опытному германскому дипломату герру Фридриху было сложно представить, где и как служил Миша. А уж тем более — его иконостас на мундире.