Чтение онлайн

– Замечательно, Питер, – продолжал говорить Холлис, пока мы слушали тест, – это черная магия.

Камминг захихикал на заднем плане.

Тогда я понял, что офицеры МИ-5, запертые на протяжении всей войны в своих герметичных зданиях, редко испытывали острые ощущения от технического прогресса. После окончания теста Холлис встал из-за своего стола и произнес небольшую официальную речь о том, какой это был прекрасный день для Службы и что именно это имел в виду Брундретт, когда формировал свою рабочую группу. Все это было довольно снисходительно, как будто слуги нашли потерянную бриллиантовую диадему в розовом саду.

SATYR действительно имел большой успех. Американцы быстро заказали двенадцать комплектов, нахально скопировали чертежи и изготовили еще двадцать. На протяжении 1950-х годов, пока его не заменило новое оборудование, SATYR использовался британцами, американцами, канадцами и австралийцами как один из лучших методов получения скрытого прослушивания. Но что более важно для меня, разработка SATYR подтвердила мои полномочия ученого в МИ-5. С тех пор со мной регулярно консультировались по поводу растущего числа их технических проблем.

Я по-прежнему имел дело исключительно с Каммингом, но я начал немного узнавать о структуре его отдела – филиала. Он контролировал четыре секции. А1 предоставлял ресурсы для МИ-5, начиная от микрофонов и заканчивая отмычками. A2 был техническим отделом, в котором работали такие сотрудники, как Хью Уинтерборн, которые использовали ресурсы A1. A3 обеспечивал связь полиции со Специальным отделом, а A4 был растущей империей наблюдателей, ответственных за слежку за иностранными дипломатами и другими лицами на улицах Лондона.

У Камминга был один фундаментальный недостаток, когда дело касалось технических вопросов. Он считал, что Подразделение должно руководить наукой, а не наоборот. Следовательно, Службе в целом было отказано в давно назревшей модернизации. Пока мы обсуждали конкретные технические требования, наши отношения были плодотворными. Но рано или поздно мы перешли бы в область, в которой я не мог бы консультировать МИ-5, если бы он или Уинтерборн не посвятили меня в свое полное доверие. Например, Уинтерборн часто спрашивал, есть ли у меня какие-нибудь идеи по перехвату телефонных разговоров. Я объяснил, что невозможно работать над проблемой, пока я не буду знать, какие современные методы используются.

– Ну, конечно, теперь мы вступаем в область, которая является строго засекреченной, и я скорее чувствую, что нам следует держаться от нее подальше, – говорил Камминг, нервно хлопая по столу, к большому раздражению Уинтерборна.

То же самое произошло и с организацией службы наружного наблюдения. Основная проблема, стоявшая перед МИ-5 в 1950-х годах, заключалась в том, как обнаруживать все большее число русских на улицах Лондона и следовать за ними, не выдавая себя.

– У тебя есть какие-нибудь идеи, Питер? – спросил Камминг, как будто у меня могло быть решение в верхнем кармане. Я предположил, что по крайней мере мне нужно будет из первых рук увидеть масштаб операции по наблюдению. Камминг сказал, что посмотрит, что можно устроить, однако больше я ничего не слышал.

Но, несмотря на трудности, было ясно, что МИ-5 сочла меня полезным. К 1954 году я проводил в Леконфилд-хаусе два полных дня в неделю. После одного продолжительного сеанса Камминг пригласил меня на ланч в свой клуб. Мы вместе прошли через Сент-Джеймс Парк и направились по Пэлл-Мэлл к клубу «In and Out», Каммингс размахивал зонтиком, который он обычно носил с собой.

Когда мы сели за наш столик, я понял, что хотя я имел дело с Каммингом в течение пяти лет, это был первый раз, когда мы когда-либо общались. Он был невысоким человеком, не слишком одаренным интеллектуальными способностями, но чрезвычайно преданным МИ-5. Подобно полицейским в романах Джона Бьюкена, он, казалось, с такой же вероятностью преследовал героя, как и злодея. Он был офицером стрелковой бригады и принадлежал к давним военным традициям внутри МИ-5, которые восходили к основателю, Вернону Келлу. Он был родственником первого шефа МИ-6, капитана Мэнсфилда Камминга, факт, о котором он позаботился, чтобы я узнал почти сразу, как только я с ним встретился. Он также отвечал за вербовку нынешнего генерального директора МИ-5 сэра Дика Голдсмита Уайта. В 1930-х годах они вместе отправились с группой мальчиков в походный отпуск. Уайт не был счастлив в качестве школьного учителя, и Камминг убедил его обратиться в МИ-5. Уайт оказался блестящим, обладающим интуицией офицером разведки и вскоре намного превзошел своего наставника, но долг, который он задолжал Каммингу, сослужил последнему хорошую службу в 1950-х годах.

Камминг был богат сам по себе. Он владел большим поместьем в Сассексе. В деревне он играл сквайра, а в городе становился шпионом. Это пробудило в нем бойскаута. На самом деле большая часть его карьеры была потрачена на ведение книг МИ-5 и другие рутинные административные дела, и он с трудом сосуществовал с одаренной университетской элитой, которую призвали в разведку во время войны. Но у Камминга действительно был один удивительный талант. Он поддерживал легендарное количество контактов. Это были не просто закадычные друзья из клуба, которых у него было много. Он содержал их во всевозможных причудливых местах. Если офису нужна была одноногая прачка, говорящая по-китайски, Камминг мог бы ее предоставить. Когда должность директора филиала «А» стала вакантной, Камминг был очевидным кандидатом на ее место.

Камминг заказал перепелиные яйца и немного расспросил об истории моей жизни. За обедом он слушал с незаинтересованным видом, пока, наконец, не заказал два бренди и не перешел к цели своего гостеприимства.

– Я хотел спросить тебя, Питер, о том, как, по твоему мнению, обстоят дела на Службе, технически говоря?

Я наполовину предвидел его подход и решил, что пришло время высказать свое мнение.

– Вы ничего не добьетесь, – сказал я ему категорично, – пока не назначите ученого, занимающегося решением проблем, и полностью не введете его в курс дела.

Я сделал паузу, пока подавали бренди.

– Вы должны предоставить ему доступ к оперативным сотрудникам, и он должен помогать планировать и анализировать операции по мере их проведения.

Камминг накрыл свой стакан ладонью и осторожно покатал его содержимое.

– Да, – согласился он, – скорее всего; мы сами пришли к такому выводу, но очень трудно найти подходящего человека. Джонс 1 претендует на эту должность, но если мы его впустим, он захочет управлять заведением на следующий день.

Я согласился.

Некоторое время я давал понять Уинтерборну, что был бы заинтересован в поступлении на Службу на полный рабочий день, если бы появилась подходящая вакансия.

– Я полагаю, Хью сказал тебе, что я заинтересован в присоединении? – спросил я.

– Ну, в этом-то и проблема, Питер, – ответил он. – У нас есть соглашение о запрете браконьерства с Уайтхоллом. Мы просто не можем завербовать вас оттуда, даже если вы станете добровольцем.

Камминг осушил свой бокал одним движением запястья.

– Конечно, – продолжал он, – если бы вы покинули военно-морской флот, все могло бы быть по-другому.

Это был типичный Камминг, он хотел, чтобы я сделал первый шаг. Я поднял проблему моей адмиралтейской пенсии. Я бы потерял все четырнадцать лет стажа, если бы я ушел, это продолжалось бы годами, и, в отличие от Камминга, у меня не было личного дохода, на который я мог бы опереться. Камминг легонько постучал по краю своего бокала с бренди и изобразил удивление, что я вообще поднимаю эту тему.