Чтение онлайн

Чувствуя свою правоту и тревогу за судьбу родичей, молодой муж с упрямым вызовом выпалил:

—А где уверенность, что то, что вещает помощник твой, и впрямь воля Великих, а не самого Миролюба?

Заданный вопрос был столь неожиданным, а предпо­ложение таким дерзким, что Колобор даже подался на­зад, а глаза его расширились и черной тучей потемнели.

— Может, я и стал дряхлеть, но из ума еще не выжил! — воспылал негодованием волхв и даже затрясся.

Казалось, сказанное Чеславом раскаленным железом коснулось его старческого тела и прожгло до самого чув­ствительного места. Ведь поначалу Колобор, когда почув­ствовал, что временами утрачивает дар слышать Великих, а стоящий рядом Миролюб вдруг уверенно зашептал, и сам испытал потрясение сродни ужасу. Но, пережив первый шок, вида не подал, а продолжил повторять про­износимое помощником, словно сам слышит божествен­ное вещание. Уже по окончании священнодействия его стали тревожить сомнения, страхи и переживания по по­воду подлинности и происхождения слов, произносимых Миролюбом. Но после долгих раздумий, тяжких терза­ний и попыток перепроверить свою интуицию, волхв смог-таки убедить себя в их божественном источнике. Миролюб же и вида не подавал, что причастен к ним. Лишь видя затруднения Колобора, испив из чаши мудро­сти, начинал тихо доносить ему волю Великих...

Дрожащей рукой Колобор дотронулся до символа Даждь-бога на груди и уверенно, горячо зашептал:

— Чую я то, чую! — И после слабеющим голосом, слов­но еще раз убеждая самого себя, добавил: — Чую!

Во вновь повисшей тишине слышно было, как алчущая крови комариха затянула свою пронзительную песню, вы­бирая жертву на поживу. Вот только кого из них — стар­шего летами или младого?

Выждав какое-то время и, очевидно, поборов в себе ра­зыгравшиеся страсти, Колобор заговорил уже привыч­ным суровым тоном мудреца:

— Ты, Чеслав, хоть и молод еще, но не по летам здра­вый муж. Может, когда-нибудь возглавишь род ваш, а то и городище. — Увидев недоверие в глазах парня, он про­должил все так же уверенно: — Говорю слова эти, вовсе не хвалебные, а скорее справедливые, не чтобы задобрить тебя, а к разуму взываю и мудрости. Не мути тины реч­ной, не вноси смуту в общину и племя. Ей и так смертей наглых достаточно. От того только хуже будет...

Чеслава ставили перед нелегким выбором: скрыть уви­денное в капище, чтобы сохранить и так шаткое спокой­ствие среди соплеменников, или открыть тайну волхвов и, возможно, уберечь племя от еще больших бед. Что из­брать? Что будет меньшим злом для люда? Где сыскать ту мудрость?

— Я подумаю... — коротко ответил молодой охотник и, уже поднявшись, чтобы уйти, вспомнил, зачем шел к волхву. — То не пошесть была...

— Что? — не сразу понял Колобор, очевидно, все еще думами оставаясь в только что пережитом.

— Погибель семейства Горши, Молчана и чужаков — не от пошести сталась, — пояснил Чеслав. — В городище у Хрума смертей вовсе не было.

Лишь на миг Чеслав заметил в глазах волхва смятение. А далее Колобор уверенно повторил сказанное когда-то ранее:

— Великие мне про пошесть поведали.

«Уж не со слов ли Миролюба?» — пронеслось в голове у Чеслава. И по легкой судороге, пробежавшей по лицу жреца, он понял, что мысль эта не осталась тайной для старого волхва. Но вслух о том никто из них не проронил ни слова.

Уже дойдя до выхода из хижины, Чеслав внезапно оста­новился.

— Спросить хочу...

— Спроси, — отозвался Колобор.

— А кто еще в племени нашем этим даром обладает?

Даже в полумраке, разбавляемом лишь слабым огонь­ком светильника, было видно, как, весь напрягшись, по­добрался Колобор, как сжались его губы, а в глазах вспыхнул ледяной осколок гнева. Не надо было быть провидцем, чтобы понять: волхв, конечно же, догадался, о ком спро­сил его Чеслав. Знахарка Мара! Непримиримая вражда этих двух людей и ее причина, покрытая седой древно­стью, интересовала Чеслава не меньше других. И ведь у Мары был дар — Чеслав это знал точно.

— Не ведаю о таких... — От слов старика повеяло же­стоким холодом. Сжав символ Даждьбога в руке с такой гневной силой, что она даже побелела, Колобор проро­котал на всю хижину: — Сколько живет племя наше на этой земле, сколько стоит городище, Великие только в этом капище, заложенном по их божественному указа­нию и для служения им, волю свою гласят. А все осталь­ное — скверна!

И уже за дверью, а после и по дороге в городище в ушах Чеслава все еще звучало пронзительно холодное и гроз­ное: «Скверна!»

Прошло уже несколько дней после их возвращения от со­седей, и, несмотря на то что в городище и округе, каза­лось, воцарилось наконец-то спокойствие и не было но­вых смертей, Чеслав едва находил себе место.

Он искал. Упрямо и упорно. Искал след, за который можно было ухватиться и, распутав его, найти нелюдя, погубившего соплеменников и ставшего теперь его лич­ным врагом. Искал и того, кто мог преследовать его за дев­ку. Искал...

Поглощенный беспокойными думами, молодой охот­ник почти утратил сон. Часто по ночам он лежал с откры­тыми глазами, вглядываясь в глухую черноту, скрываю­щую чертоги их жилища, как будто хотел рассмотреть в ней обличье тени, о которой говорила Мара. И лишь к утру, измордовав себя мысленными блужданиями, забывался коротким сном. Кроме того, он почти ничего не ел, не находя в пище прежнего вкуса. Ранее цветущий, юный муж осунулся и даже похудел к величайшему огор­чению заботливой Болеславы, которая, видя мытарства своего выкормыша, маялась не меньше его.

Пытаясь найти подсказку, Чеслав несколько раз наве­дывался в пещеру старой Мары, но все никак не мог за­стать знахарку на месте. Не застал он в селении и своего учителя Сокола, который, по полным горечи и скрытой досады словам дочери, едва почувствовав в себе силы, от­правился в лес как раз перед их возвращением в селение.

Как-то, возвращаясь после очередной неудачной по­пытки застать в пещере Мару, он заприметил в стороне от тропы Зоряну. И отчего-то одну. Уже несколько дней — где сам, а где подсылая Кудряша — присматривал Чеслав за теми, кто, по его мнению и по словам Кривой Леды, мог затаить на него зло за купальские любощи с девкой. Од­нако те наблюдения ничего не дали. Мужи вели себя как обычно и ничем не выказывали своего внимания к жиз­ни Чеслава. Присматривали они время от времени и за самой Зоряной. Авось еще какой тайный мститель за похищенный девичий первоцвет проявится возле нее? Ес­ли только той ночью была с ним Зоряна...

Чеслав, прильнув к стволу старой березы, наблюдал, как девушка, бродя между большими каменными валу­нами, время от времени присаживалась и ловко собира­ла в корзину ягоды. Место здесь для этого и впрямь бы­ло удачное: из-за камней деревья росли редко, и солнце баловало ягоду теплом, наполняя сладостью, а еще непо­далеку располагались болота, которые давали своей вла­гой сочность. Вот и устилало лесное лакомство все про­странство вокруг каменных глыб.

Посматривая на увлеченную сбором ягод Зоряну, Че­слав размышлял о том, чтобы выйти к ней открыто и спро­сить, не она ли была с ним в купальскую ночь. Но, зная нрав красавицы, был почти уверен, что она никогда не со­знается по принуждению, разве только по своей воле. А ее воли на то может и не быть вовсе. Ведь он уже пытался как- то выведать у нее про это, правда, не спросив напрямик, а намеком. Та, которая была с ним на ночном берегу, безусловно, намек поняла бы. Зоряна же тогда промолчала. Неожиданно Чеслав утратил ее из виду. Его внимание отвлекла свара глупых птиц, затеянная в кроне березы, под которой он стоял. Пернатые шумно делили какую-то добычу. Он лишь на миг отвлекся, а когда перевел взгляд на место, где только что стояла Зоряна, там уже никого не было. Скорее всего, девка зашла за ближайший камень и больше из-за него не появлялась, хотя до этого долго на одном месте не задерживалась. Выждав еще какое-то вре­мя, не появится ли она, Чеслав неспешно направился ту­да, где только что видел девушку.

Зайдя за камень, за которым, как он предполагал, мог­ла спрятаться Зоряна, молодой муж увидел брошенную корзину и рассыпанные по траве ягоды. Девушки рядом не было. Смутное чувство беспокойства тихонько коль­нуло его. Отчего ягоды рассыпаны? Чеслав осмотрелся. Никого. Тогда он доверился своему чутью. Но оно не предвещало серьезной угрозы. Была тревога, но он не ощущал опасности.

Чеслав принялся осторожно обходить поляну, загля­дывая за самые крупные валуны, за которыми могла спрятаться девушка. Он не видел ее, но чувствовал, что Зоряна где-то рядом. Но где? Легкий шорох выдал ему чье-то вкрадчивое присутствие за спиной. Юноша хотел было повернуться, но оказалось, что уже поздно. Что-то острое уперлось ему в то место на шее, где билась беспо­койная жилка.

«Нож!» — мгновенно сообразил он, кожей ощущая опасную остроту лезвия. И приставил его не кто иной, как Зоряна.

Что это была Зоряна, он понял, услыхав ее грозный ше­пот возле своего уха:

— Не ожидал, Чеславушка?

Он почувствовал, как вторая ее рука цепко схватила его за плечо с противоположной стороны — чтобы не вы­скользнул.

— Как можно было ждать такого... оборота? — сознал­ся парень вполне искренне.

Даже не видя ее лица, он был уверен: несмотря на гроз­ность в голосе, на губах пленившей его девы играла до­вольная улыбка, что удалось застать его врасплох.