Чтение онлайн

— Нет, — ответил он, — нет. Нет, Тьелко. Ты мой и я тебя заберу.

— Как… как ты меня заберёшь? Тут же…

— Там нет никого, — услышал Элеммакил голос сзади. Он испуганно обернулся. На балконе стоял Эолет; у него была разбита губа, под глазом наливался синяк. Эолет потёр нос, и на его рукав вытек сгусток крови.

— А кто же?..- спросил Элеммакил.

— Я с Маэглином подрался, — сказал Эолет. — Он меня сюда не пускал. Пришлось его вырубить. Он этого приёма не знает: я ему не показывал — так, на всякий случай, вдруг чего.

В руках у Эолета были две большие жерди, на руку намотан широкий кожаный ремень; на поясе висела кожаная фляжка.

— Эол… Эолет, ты ведь поможешь мне… выбраться? — спросил Келегорм. — Я хочу… хочу умереть. Я же тебя знал…

Элеммакил время от времени удивлялся — как это Келегорм различает мальчиков, ведь сам он до сих пор их путал.

— Даже когда я двести лет назад жил в лесу Нан Эльмот и знал тебя, как самого тупого, неумелого и самодовольного нолдо, я не стал бы выбрасывать тебя в пропасть, — сказал Эолет. — Элеммакил, отойди.

Эолет довольно грубо взял обессилевшего Келегорма за волосы и влил ему в губы обезболивающее. Затем Эолет осторожно провёл пальцами ему по спине, приложил вдоль позвоночника жерди, затянул ремень вокруг его талии, скрепив его толстой булавкой и обмотал кругом тело Келегорма. Затем он снял плащ и накинул его на Келегорма, сказав:

— Неси его. В зале я сейчас никого не видел, до двери можешь донести. За дверью стража. Опустишь его на пол. Давай я завяжу, — Эолет связал верёвкой Келегорму ноги. — Потащишь его за ноги, будто он мёртвый, но осторожно, без рывков, и смотри всё время на пол, куда его тянешь. А то он будет лечиться на полгода дольше, а то и не выздоровеет вообще. Полз ты зря, конечно, — обратился он к Келегорму, — ну да ладно, — так, может быть, о тебе бы кто-нибудь вспомнил и велел добить.

— Рингил, — сказал Эолет сыну Келегорма, — у твоего отца ранена спина, ему надо лежать. Не беспокой его очень, и лучше ни с кем о нём не разговаривай. Помоги мне, — обратился он к Эолину.

— Да зачем он сдался, — фыркнул Эолин, но тем не менее, помог раздеть и уложить Келегорма. Элеммакил с тяжёлым сердцем глядел, как они ощупывают его спину, надавливают, тихо переговариваясь, накладывают новые повязки. Келегорм погрузился в забытье; несколько раз перевязка, видимо, всё же причиняла ему сильную боль — из его закрытых глаз выкатывалось несколько слезинок, и он начинал тяжело дышать.

— Ладно, посиди с ним пока, — сказал Эолин Элеммакилу. — Он взял со стола лист пергамента с каким-то чертежом Рингила и начал быстро что-то чертить поверх него красным мелком. Эолет кивнул и ещё раз быстро обвёл руками тело Келегорма.

Потом они ушли. В комнате было жарко: Келегорм был совсем раздет, Элеммакил попытался укрыть его, но тот простонал: «не надо… убери…» и снова потерял сознание. Элеммакил встал на колени у его постели; прижался губами к его влажному, искусанному от боли, окровавленному рту, потом взял его руку, тихо ойкнул — сломанный, зазубренный ноготь Келегорма оцарапал ему ладонь, положил голову ему на плечо.

— Мама, — Рингил тихо постучался в дверь, — как отец?

— Он спит, — ответил Элеммакил.

Элеммакил прикрыл всё-таки Келегорма и вышел. Сын обнял его и спросил:

— Что они там делают? Говорят, чтобы я вышел и не пытался помочь.

Элеммакил заглянул в мастерскую.

Он раньше видел, как два Эола работают вместе, но сейчас понял, что до этого момента они просто развлекались, или уча Рингила, или объясняя что-то Маэглину. Выглядело это жутко: было похоже, как будто это действительно одно существо, у которого почему-то четыре руки и две головы. Их тонкие пальцы выгибали щипцами железные стержни, сплетали проволоку; на его глазах возникло что-то вроде клетки.

— Шить-то я не умею, — сказал Эолет, как будто самому себе.

— Но Натрона мы звать не будем, — усмехнулся Эолин и достал из-под стола рулон толстой ткани, которую они использовали для тряпок; Эолет одновременно взял ножницы. Элеммакил понял, что столетия жизни рядом с Натроном (про Натрона он слышал от Маэглина и сам видел его несколько раз) не прошли даром для Эола: Эол владел иглой если и хуже Натрона, то в любом случае лучше, чем Аредэль. Только сейчас он осознал, что-то, что делают близнецы — это корсет для Келегорма: раньше он не видел таких вещей, но догадался, для чего он нужен.

Вечером Эолет, опять-таки через Маэглина, позвал на помощь целителя-человека по имени Харатор, который лучше разбирался в такого рода травмах. Тот посоветовал, помимо корсета, закрепить руки и ноги больного в определённом положении. Элеммакилу было очень тяжело смотреть на связанного Келегорма: ему было страшно, что тот больше не сможет терпеть своего беспомощного положения и сойдёт с ума. Он не знал, что тогда делать.

Келегорм очнулся и почувствовал, что его тело связано и сдавлено со всех сторон, что у него привязаны и ноги, и руки. Он дёрнулся было, но, открыв глаза, увидел лицо Элеммакила, который улыбался ему.

— Лежи спокойно, — сказал Элеммакил. — Это всё, чтобы кости быстрее срослись. Выпей ещё лекарство, — Элеммакил поднёс к его губам ложку.

— Ну зачем я тебе, — прошептал Келегорм.

— Да ладно, — сказал Элеммакил, и, слегка покраснев, поцеловал его в лоб. Он встал и подошёл к очагу. — Ты хочешь есть?

— Да. Наверно. Хочу… Элеммакил… Сейчас… после всего… Элеммакил… не бросай меня, пожалуйста.

Келегорм и сам не понимал, как смог это сказать, но сейчас беспомощность оказалась ещё более полной, чем когда-либо, и теперь он был уже не среди братьев, а среди чужих; Элеммакил и Рингил остались единственными близкими ему существами в целом мире, и ужасно было сознавать, что у них обоих нет никаких причин любить его.

— Нет, что ты, — ответил Элеммакил. — Конечно, нет.

Элеммакилу пришлось устроиться спать на скамейке у очага — повязки, которые фиксировали руки и ноги Келегорма, мешали лежать с ним на одной постели. Келегорму было безгранично одиноко: он до этого сам не сознавал, как привык ощущать рядом тёплое тело Элеммакила. Он лежал и смотрел в каменный сводчатый потолок. В неверном лунном свете из окна казалось, что потолок совсем рядом и до него можно дотянуться носом.

«Что же это со мной, — подумал Келегорм. — Считай, ничего хорошего в жизни не сделал. Только вот стал слугой Моргота. Откуда эта глупая самоуверенность? Почему я потащил братьев в Дориат? Зачем…?».

Он вспомнил, как холодно сказал Мелькору что нет, в конце декабря он не сможет выполнить его поручение, не объяснив, почему. Мелькор развёл руками и сказал, что тогда они увидятся в следующем году; Келегорм теперь, вспоминая его насмешливый взгляд, подумал, что он означал: «Конечно, давай-давай, убей Диора, разори Дориат — да, это как раз то, что мне нужно, я даже не должен специально приказывать этого — это и есть твоё поручение, Келегорм, как же хорошо, что ты сам догадался!».

Келегорм повернул голову, тяжело вздохнул; прядка волос попала в рот и он с трудом выплюнул её — шевельнуть рукой он не мог. Волосы… Он горько усмехнулся.