Чтение онлайн

— Что с тобой? — спросил он недоуменно.

— Там… там… там же…

— Кто? — спросил Маэдрос.

— Там же я… — Женщина с размаху, как тряпичная кукла, села на каменные плиты и уставилась на Луинэтти и её спутницу.

— Ты кто такая? — воскликнула Луинэтти.

— М-м-майтимо… — пискнула женщина в сером. — Майтимо, это не я… Это точно не я!

— Так «я» или «не я»? — Маэдрос беспомощно оглянулся вокруг. — И если «я», то где?

«Да что же это я говорю», — мелькнуло у него в голове.

— Это я, — твёрдо сказала Луинэтти. — То есть это моё тело. Вот мне интересно, кто в нём? Ты кто вообще такая?

— Нельо, это точно тэлерийка, которая учила меня жарить рыбу, — подтвердил Аргон. — Если Луинэтти говорит, что это её тело, то она права.

— Дядя Нельяфинвэ, — Рингил дёрнул его за рукав, — папа велел вам передать, что вот это дядя Куруфин. — И он показал пальцем на женщину в сером платье.

— Нет, это невозможно, — Маэдрос встал и с высоты своего роста осмотрел с ног до головы женщину, которая всё ещё сидела в нелепой позе. — Нет, ну хватит с меня! Что вырезано на раме твоей кровати под подушкой?

— П-папа… п-п-папа с яйцом. — Женщина стащила с головы платок и стала утирать им слёзы.

— Что?! — Потрясённый Маэдрос встал на колени и взял женщину за руку. — Курво, это действительно ты?!

— Это же не я, — опять сказала женщина, снова показывая на Куруфина-Луинэтти.

— Конечно, не ты, идиот, если это ты! — Луинэтти тоже наклонилась к ней. — Если это ты, то я твоя жена.

— Линет, — выдохнул Куруфин, — ты целовалась с какой-то женщиной… ты опять?!

— Это моя сестра. Она тут служит, — объяснила Луинэтти.

— Так я и поверил, — обиженно всплакнул Куруфин.

Майтимо увидел, как Куруфин и его жена — всё равно ведь это были они — бросились друг другу в объятия.

— Нельо, — сказал Аргон, — какое яйцо? Чего-то мы не знаем о дяде Феаноре…

— Когда Куруфинвэ подрос, папа для него сделал взрослую, большую кровать, и там было вырезано изображение того, как сажают на холме Деревья, — объяснил Майтимо, вытирая с лица пот — а может быть, и непрошеную слезинку. — Там был кто-то из Валар с семенем одного из Деревьев, что ли — а Курво, когда это увидел, сказал, что это, мол, папа с яйцом. Отца это вывело из себя, и он закрыл это место подушкой — даже не положил, а прибил туда подушку гвоздями. Я думаю, кроме меня, мамы и папы этого, может, вообще никто и не вспомнил бы.

— Да ладно, ну конечно… — ответила Луинэтти, краснея, на что-то, что Куруфин прошептал ей на ухо. Они казались абсолютно счастливыми.

Маэдрос обнял брата (в голове у него крутилась нелепая мысль: должна ли теперь Луинэтти ревновать к нему своего мужа, если Куруфин теперь женщина?).

— Как это случилось? — спросил он.

— Очень просто, Майтимо, — вздохнул Куруфин. — Мой дух не хотел уходить в Чертоги: я хотел только одного -найти жену и быть рядом с ней. И в результате, когда… в общем, благодаря Гортауру, я попал в её тело.

— А где Келегорм? — тихо сказал Маэдрос, оглянувшись на мальчика. — И прости меня… мать этого ребёнка… где она?

— Он тоже решил покинуть Ангбанд вместе с матерью Рингила, но не посмел явиться сюда, — объяснил Куруфин. — Надеюсь, с ним всё в порядке…

Ангбанд, месяц назад

— Тьелко, скажи мне, ну почему? Почему? — Куруфин стал трясти Келегорма за плечи. — Мне сказали, что ты по доброй воле стал служить Мелькору. Ты же его ненавидишь — за отца и вообще за всё.

— Да вы что, сговорились все?! Какое тебе дело? Не буду я тебе ничего рассказывать. И вообще… ты меня сочтёшь полным идиотом, особенно сейчас, — ответил Келегорм. — Да, я его ненавижу, и всегда ненавидел, а больше всего за Науро.

— Неужели? — спросил Куруфин.

— Да, представь себе! — заорал Келегорм. Он ударил рукой по синей каменной плите, служившей столом, с такой силой, что она перевернулась и рухнула на пол со своих каменных опор. Бумаги и перья разлетелись по полу пещеры. — Мелькору было за что ненавидеть папу, Валар, даже, наверно, дедушку — но мою собаку-то за что?! У меня было две собаки. У меня было две собаки! — воскликнул он, словно бы обращаясь к кому-то. — Хуан уже с тех пор был сам не свой, когда Мелькор убил его брата. Почему я тогда взял на охоту только его?! Почему?!

Куруфин тихо хмыкнул. Отношение Келегорма к животным было за пределами его понимания.

— Подумать боюсь, кем меня считают братья, — тихо сказал Келегорм. — Я тут по дороге видел Майтимо, но я не знаю… — продолжил Келегорм.

— Ну, судя по тому, что при мне говорили Майрон и Гватрен, сейчас наши братья хотя бы не думают, что ты убил дедушку, — фыркнул Куруфин.

— В смысле? Дедушку Финвэ?! Ты о чём? — Келегорм ошарашенно уставился на Куруфина.

— Помнишь заржавевший нож, который мы нашли в Форменосе, а я сделал из него для тебя кинжальчик? Этим ножом ранили дедушку, пока он завтракал.

— Курво, что за бред?! Мелькор же разбил ему голову…

— Видишь ли, насколько я понял, в тот день сначала на Морьо в очередной раз что-то нашло, он ударил дедушку фруктовым ножом, дедушка потерял сознание, а потом то ли дядя Финарфин, то ли дядя Финголфин, то ли кто-то ещё разбил ему голову ларцом от Сильмариллов. А Мелькор потом просто пришёл и забрал, что мог. Сначала все думали, что это сделал ты. По крайней мере, это то, что на данный момент удалось выяснить Майрону. Хочешь, спроси у него.

— Курво… да, теперь я понимаю… Майрон всё время задавал какие-то странные вопросы… зачем-то взял локон моих волос… Но это же…

— Я тебя удивлю ещё больше, — сказал Куруфин. — Ты ведь не подходил близко к своей собаке, когда увидел, что она мертва, так?

— Да, ты же помнишь. Прости, что я тебя попросил… ну, закопать его, — сказал Келегорм. — Я не мог. Ты же помнишь, я всю дорогу до Тириона рыдал в голос. Из-за него. Если бы я решил о нём… позаботиться, то все бы поняли, что я из-за него плачу. Ну за что, скажи? Зачем я его тогда не взял с собой?!

— Тьелко, я не уверен насчёт дедушки, но твою собаку вряд ли убил Мелькор, — сказал Куруфин. — Её отравили. Я не думаю, что Мелькор мог серьёзно опасаться собаки, даже твоей. Там была тарелка из…

— Да какая разница! — Келегорм махнул рукой. — Всё равно уже… — Он бессильно сел за стол и протянул Куруфину руку. — Прости меня, я всё о себе. Значит, это жена твоя такая, да? Я её, кажется, так никогда и не видел.

— Тьелко, — прошептал Куруфин, — это так ужасно. Я всё время вижу её руки, я причёсываюсь и чувствую её волосы… Я могу коснуться её ног, её груди — но её больше нет…