Чтение онлайн

Служебная обида усугублялась демонстративным презрением со стороны его домашних (мол, проворонил карьеру), что было, конечно, особенно тяжело.

О происшедшем он говорил скупо, тщательно взвешивая каждое слово.

Я узнала, что Анисимов действительно отказался участвовать в спецакции по очистке «Белого дома», считая, что эта акция не увенчается успехом и принесет только новые жертвы.

Мне удалось немного смягчить его настроение. Мы говорили о посторонних вещах, обстановка потихоньку теплела, и я поняла, что сделай я еще один шаг навстречу, и мы снова станем прежними.

И кто знает, как сложилась бы моя жизнь дальше, если бы нам не помешали.

Внезапно мы услышали шум открывающейся двери. Вошла дочь Анисимова, молча посмотрела на отца с нескрываемой ненавистью и, пройдя к себе в комнату, заперлась на ключ. Я увидела, как полковник сразу помрачнел и замкнулся. Мне оставалось только попрощаться.

И лишь через несколько лет я узнала, что на следующее утро после моего визита Анисимов застрелился. Я не смогла ему помочь…

Наконец все вопросы были разрешены и соглашение о финансировании достигнуто. Начинало медленно темнеть. Эмма откровенно скучала и дергала за рукав Далматова, требуя, чтобы тот отвез ее домой. Гольдштейн нагло предлагал ей свои услуги, но Эмма уже лишь отмахивалась от него, а сопровождающий ее композитор так и вовсе не реагировал на бесцеремонные ухаживания военного.

— Пожалуй, пора, — первым подытожил Бурденко. — Еще пахать и пахать сегодня.

— Да, время поджимает, — согласился Пономарев, взглянув на часы. — У тебя тут прекрасно, Ленчик, надо бы почаще собираться.

Пока мужчины обсуждали планируемый пикник на будущей неделе, Елизавета нашла в холле свою миниатюрную сумочку и вышла на террасу.

Когда босс в сопровождении гостей стал спускаться по ступенькам крыльца, она поманила его пальцем и, отведя в сторону, что-то пошептала на ухо.

Я заметила, как сразу же изменилось лицо Леонида Борисовича.

Симбирцев внимательно слушал свою собеседницу, но как-то сразу весь напрягся. Он очень хотел посмотреть на кого-то из своих гостей — это сразу бросилось мне в глаза, — но не решался этого сделать, так как не хотел привлекать внимание к себе с Пономаревой. Речь, очевидно, шла о ком-то из присутствующих.

— Женя, я поеду вместе с Елизаветой, — наконец обернулся ко мне босс.

— Но…

— Я так решил, — тихо прибавил Симбирцев, подойдя ко мне. — Это очень серьезно.

«Ну, это уж слишком, — возмутилась я про себя. — Сегодня он хочет ехать в своей машине вместе с Елизаветой, завтра боссу приспичит гулять по окраинам в одиночестве, а послезавтра посещать пивные с друзьями. А я, значит, прохлаждайся».

Решив, что я сегодня же встречусь с Сидорчуком и откажусь от работы в охране второго уровня, я попросила Бахха подбросить меня до города.

Так мы и разъехались. Сначала лимузин Симбирцева с Елизаветой, потом несколько обалдевший от самостоятельности супруги Пономарев, вслед за ним машина с Гольдштейном, чей нос уже напоминал переспевшую сливу. А за «девятьсот шестидесятым» «Вольво» с демократом Бурденко газанул «Форд» композитора.

— Постарайтесь держаться в нескольких метрах от машины Симбирцева, — попросила я Далматова, когда мы выехали на загородное шоссе.

— Ревнуете? — спросил Иннокентий, прибавляя скорость своей колымаги.

— Можно сказать и так, — пожала я плечами. — Вполне естественное чувство.

— Чувство собственника, — мрачно уточнила Эмма, массируя себе висок. — Этот вояка совсем меня заговорил. Кстати, предлагал содержание.

— А ты что? — весело спросил Иннокентий, стараясь держаться на хвосте у Симбирцева.

— А вот я сейчас ему позвоню и отвечу, — решительно произнесла Эмма, достала сотовый телефон и стала диктовать номер.

Но я так и не узнала, что собиралась ответить Эмма любвеобильному генералу.

Когда «фордик» Далматова притормозил у светофора, я увидела, что успевший проехать на зеленый лимузин босса пошел как-то вбок.

Неужели спустило колесо? Черт, а это еще что такое? Я громко выругалась и, мгновенно отстегнув ремень Далматова, перебросила его на свое место, а сама прыгнула за руль автомобиля.

Из кустов к лишенному способности передвигаться лимузину бросились двое с автоматами. Они явно сначала прицельно пальнули по колесам, а теперь, стреляя на ходу, бежали к «Кадиллаку».

Дав полную скорость, я рванула вперед, выжимая газ до предела. Машину сразу же заметили, и по крайней мере одного я переключила на себя.

— Всем нагнуться! — заорала я, вжимая голову в плечи. — Головы берегите!

Лобовое стекло машины мерзко хрустнуло и разлетелось сотнями колючих осколков.

Вторая очередь была не такой меткой и прошлась по крыше автомобиля. Третьей уже не последовало — я вмяла стрелявшего парня далматовским «Фордом» в капот лимузина, заехав ему бампером поперек живота.

Обычно в таких случаях человек складывается от боли пополам, но мой случай был особенным, и складываться парню было как бы и некуда. Поэтому он сначала дико заорал и, подняв руку с автоматом кверху, выпустил в бледный рогатый полумесяц все содержимое магазина, а потом захлебнулся собственной кровью.

Второй решил, что не стоит искушать судьбу, и, присев по осевой линии пустого шоссе, стал тщательно прицеливаться, беря меня на мушку.

Я решила не проверять на собственной шкуре, насколько метко этот тип стреляет, и все же пустила в ход свой ножичек, который чуть-чуть не достался решившему пошутить с детским пистолетиком Пономареву.

Эта модель была изготовлена специально для толстых манжет внакидку, образующих складку. Туда очень хорошо умещался такой ножичек, извлекался быстро, летел правильно и обычно вонзался куда нужно.

Преимущество еще было и в том, что такой атаки человек просто не ожидал. Считается, что ножи — это как-то старомодно. А по мне, так ничто не устаревает и гораздо эстетичнее, к примеру, убивать человека из арбалета, чем уныло распиливать его бензопилой.

Выстрелить второй нападавший не успел. Левый глаз был прикрыт, так как он целился, а в правый вонзился по рукоять мой ножичек. Боевик покачнулся, как бы говоря мне напоследок «ну и ну», и завалился на бок, выронив из рук уже не нужный ему на том свете автомат.