Чтение онлайн

Моя встреча с Прайдом состоялась глубокой ночью в заброшенной промышленной зоне. Ни он, ни я не могли допустить, чтобы нас видели вместе. Поначалу Питер категорически отказывался принимать Дэна в свою организацию. Даже несмотря на то, что его схватили сразу же после ареста Альберто Переса, он подозревал, что Дэн вполне мог попасть в поле зрения Управления по борьбе с наркотиками. Я поспешила его успокоить, сказала, что произвела разведку, и, насколько мне известно, Управление вовсе не знает о существовании Дэна. Затем поведала о клиентуре Дэна из высших слоев общества, о тех возможностях, которые открывались перед Прайдом в плане расширения рынка сбыта.

Примерно через неделю Дэн и я встретились с Питером на заброшенном складе в три часа ночи. Встреча закончилась тем, что Прайд согласился выдать Дэну килограмм кокаина для распространения. Если все пройдет хорошо, обещал дать больше. На обратном пути к дому на Сосновой террасе я была так возбуждена, что напрочь позабыла о том, что не спала почти целые сутки. Едва мы с Дэном вошли в дом, как я начала срывать с него одежду. Даже не помню, как мы затем оказались в спальне.

На следующее утро я чувствовала себя такой разбитой, что едва удалось разлепить веки. Но все же встала, умылась и поехала в полицейский участок, где меня ждала на столе записка с просьбой немедленно явиться к сержанту Гроувзу. Гроувз был красивым чернокожим мужчиной с коротко подстриженными усиками и строгими сдержанными манерами. Он крайне редко улыбался, и весь напрягся и помрачнел, как только я вошла к нему в кабинет. Там, помимо самого сержанта, сидели Джек Гриппер и какие-то не знакомые мне мужчина и женщина.

— Дверь за собой закрой, Моника, — приказал Гроувз. Я повиновалась, он жестом пригласил меня присесть в единственное не занятое кресло. — А ты по уши в дерьме.

На столе у него стоил проигрыватель ди-ви-ди. Он надавил на кнопку, и я услышала, как рассказываю Дэну о том, как помогла выпутаться из неприятностей Питеру Прайду. Сердце у меня сжалась. Тот разговор происходил в спальне, в доме на Сосновой Террасе. Мне хотелось спросить, почему они его записали, но я была слишком напугана и не могла вымолвить и слова.

— Этого признания достаточно, чтоб засадить тебя за решетку, — сказал Гроувз.

В горле у меня стало сухо, как в пустыне Сахара. Я понимала, что без адвоката не следует ничего говорить, но все же не удержалась и спросила:

— Что вам надо?

— Нам нужен Прайд, — ответила женщина.

Я пребывала в шоковом состоянии, но мозг продолжал функционировать, подсказывал разные выходы из ситуации.

— Вы не сможете использовать запись. Она означает, что дом был начинен жучками.

— Можем, если поставили жучок с разрешения владельца этого дома, — сказала она, и в глазах у меня потемнело.

Дэна арестовали через день после того, как попался его поставщик. Джек Гриппер выезжал вместе со мной на задержание, и помнил, как я рассказывала ему о доме на Сосновой Террасе. Бобби Марино обвинили в краже вещдоков в деле Прайда, и он сел, но затем подозреваемой стала я — это когда информатор из организации Прайда поведал полиции, будто слышал, что улики были украдены женщиной. Одна из подсказок, которую я дала Прайду, была подставой. Сержант Гроувз говорил о месте и времени рейда только мне, никому больше. И когда в доме, где собирались взять преступников с поличным, не оказалось ни души, все поняли, что виновата я. После этого Гриппер перевел меня на работу в отдел нравов, и Дэну было велено позвонить мне и вызвать на дом как проститутку. Ну, а уж затем природа взяла свое.

Когда выяснилось, что Дэн меня предал, я испытала целую гамму чувств — шок, затем гнев, потом горечь. После того, как меня арестовали, я видела Дэна всего лишь раз, когда полиция готовились расставить ловушку для Питера Прайда, из которой он уже никогда бы не выпутался. Он извинился передо мной, сказал, что страшно сожалеет, что действительно любил меня, просто у него не было выбора. Я не верила, что он любил меня, но если даже и так, понимала, что он забудет обо мне в ту же секунду, как только у него появится другая женщина. Женщина, которой, в отличие от меня, не грозит семилетний тюремный срок — это как минимум.

Из камеры, которую я делю с сорокадвухлетней Шейлой Кросби, осужденной за казнокрадство, не видно ровным счетом ничего, но стоит крепко закрыть глаза, и перед моими глазами предстает вид на океан из спальни Дэна. Иногда я представляю себе, как выхожу из тюрьмы, и он встречает меня, ждет в «роллсе». И мы с ним едем в дом на Сосновой Террасе, и я принимаю душ, чтобы смыть всю эту тюремную грязь и вонь. А после душа мы с Дэном занимаемся любовью. И когда Дэн засыпает, я выхожу на террасу и наблюдаю за приближением шторма, начавшегося где-то вдалеке, на просторах Тихого океана. Зрелище это грандиозное, потрясающее. Но вот буря стихает, и я тоже становлюсь тихой и умиротворенной, как Тихий океан после шторма. И я замужем за прекрасным принцем, я богата, я живу в замке на Сосновой Террасе. 

Не сказал бы, что секс здесь абсолютно ни при чем. Ведь, в конечном счете, именно ее тело поначалу привлекло мое внимание. Я до сих пор помню это ее бикини. Желтенькое такое. Трусики совсем узенькие, а два треугольника лифчика соединены пластиковым колечком, отчего в центре, на груди просвечивает кружочек загорелой кожи. Страшно соблазнительно. Но, как я уже говорил, секс здесь был не главное.

Скорее все объяснялось скукой и одиночеством. Я недавно расстался с женой, после шести лет совместной жизни. Последний скандал спровоцировал мой уход с работы, но, думаю, она все равно бы ушла, даже если бы я остался в фирме. А так получился очень удобный предлог.

Итак, я потерял Кэти, и моя уверенность в себе сильно пошатнулась. Я страшно боялся вступать в новую любовную интрижку со всякими там ухаживаниями и свиданиями, а работы, чтобы отвлечься от этой проблемы, у меня теперь не было. К тому же было лето. И вот в результате б о льшую часть дня я проводил в доме за телевизором и чтением дешевых книг в бумажных обложках. Так и началась это игра.

Я не видел, как она въехала и поселилась здесь, потому что находился в то время в Лос-Анджелесе, брал интервью по долгу службы. Мое жилище стоит на холме, а потому возвышается над всеми остальными домами по другую сторону улицы. Дом Эвансов пустовал целый месяц. Небольшой такой домик, а перед ним — уютная зеленая лужайка, окаймленная живой изгородью, защищающей ее от посторонних глаз, — всех, кроме моих. Да, жить в доме, возвышающемся над всеми остальными на улице — в том есть определенное преимущество, особенно если твоим соседом вдруг становится привлекательная молодая девушка, которая любит принимать солнечные ванны в крохотном желтом бикини.

Я как раз стоял перед окном в гостиной, когда она вышла на улицу. Такая спокойная и сдержанная. Думаю, даже если бы заметила, что я на нее глазею, это ее ничуть не смутило бы. В одной руке она держала плед и бутылочку с лосьоном, в другой — какой-то журнал. Развернула плед, согнувшись, лениво и неспешно расправила его несколько раз, чтобы лежал правильно. Затем уселась и принялась натираться лосьоном. А потом улеглась на спину, откинула назад длинные черные волосы и закрыла глаза. Само воплощения мира и покоя.

В тот самый первый день, я, должно быть, наблюдал за ней целый час. Время от времени заходил в другие комнаты, но вскоре меня неизбежно влекло к окну в гостиной. Меня возбуждало каждое ее движение. Когда она потягивалась, когда переворачивалась, сердце начинало биться учащенно. Очень живо помню, какое разочарование испытал, когда она скрылась за дверью дома.

На следующий день я вдруг поймал себя на том, что прямо с утра нервно расхаживаю перед окном в гостиной. Помню, какое возбуждение испытал, когда мое терпение было, наконец, вознаграждено. Поначалу я пытался как-то контролировать свой вуайеризм [27] . Я намеренно уходил из дома днем, или же сидел в шезлонге на заднем дворе, откуда никак не мог за ней наблюдать.