Чтение онлайн

— А ты прекрасно говоришь по–русски, Сэм. Практически без акцента.

Дома всегда говорили только по–русски, — объяснил Савелий. — Отец и мать родились в Харбине, и только после Второй мировой войны перебрались в Америку.

Это правда: русская эмиграция в Харбине и Шанхае была самая православная и патриотичная, не чета парижским космополитам, — со знанием дела согласился Фельдман.

И я в детстве пел в церковном хоре, — сориентировался Савелий.

Фельдман понимающе кивнул. Тут выступила молчавшая до сих пор Мэри. Видно было, что она недолюбливает Чарльза или завидует ему.

Перестань интервьюировать бедного парня, Чарли, у тебя, как у той собаки имени какого-то русского ученого — никогда не могу запомнить эти иностранные имена, — выработался условный рефлекс: стоит тебе увидеть незнакомого человека, как ты сразу пытаешься взять у него интервью. — Женщина усмехнулась. — Побереги силы для своего друга Шеви.

«Шеви» так именовали Президента Грузии многие западные газеты.

В разговоре чисто случайно возник благоприятный поворот, который Савелий никак не мог упустить.

Я когда-то читал ваши блестящие интервью с Горбачевым и Шеварднадзе, а поскольку мы сейчас в Грузии, а я довольно слабо в происходящем ориентируюсь, не были бы вы, Чарльз, так добры, рассказать немного о президенте Шеварднадзе?

Как и большинство известных журналистов, Фельдман был экстравертом и хвастуном, а кроме того, он был падок на лесть, особенно из уст коллеги. Мэри смерила Савелия презрительным взглядом, но тому было все равно. Фельдман был реальным носителем информации и был готов ею поделиться, а Савелий, как профессионал, всегда помнил, что информации, как и денег, слишком много не бывает.

Я неплохо знаю этого человека и довольно давно, еще когда он был министром иностранных дел СССР. Назвать его человеком глубоких знаний и выдающегося ума я воздержусь, но в изворотливости и хитрости он даст сто очков вперед многим известным мировым лидерам. Недаром его прозвали «белым лисом».

А вы не опасаетесь, Чарли, что грузинские спецслужбы слушают наш разговор и доложат Шеви, что вы на самом деле о нем думаете? — ехидно перебила его Мэри.

Нисколько не опасаюсь, — нарочито повышая голос отрезал Фельдман. — У нас с ним была не одна вполне доверительная беседа, и он знает, что я о нем думаю, а я знаю, что думает обо мне он. Не имею возможности углубляться в подробности, но могу с полной ответственностью заявить одно: Шеви давно и последовательно ориентируется на Запад, прежде всего на США. Словом, он -— наш человек на мятежном Кавказе.

Но он ведет себя как диктатор, и лично меня правозащитные организации снабдили неопровержимыми данными, что в Грузии постоянно нарушаются права человека, в частности, национальных меньшинств, — видно было, что Мэри Барнс умеет отстаивать свою точку зрения.

Савелий наблюдал за разворачивающейся полемикой с неподдельным интересом.

Видите ли, уважаемая Мэри, на Востоке, — назидательным тоном начал Фельдман, — а Грузия, без сомнения, страна восточного менталитета, отношение к правам человека несколько иное, нежели на цивилизованном Западе. Восточный менталитет тяготеет не к защите прав конкретного человека, а к отстаиванию прав семьи или клана. Критики Шеви говорят, что его родственники и родственники его жены фактически владеют всеми прибыльными предприятиями Грузии. Наверное, это так. Но такова в этой стране традиция. Сменится правитель, неминуемо сменится владетельный клан…

Но это же ужасно и несправедливо! — воскликнула Мэри.

—Позвольте напомнить вам, коллеги, что сказал один из самых уважаемых американских президентов второй половины двадцатого века Дуайт Эйзенхауэр про диктатора Никарагуа Сомосу: «Он, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын». Большая политика иногда вынуждает закрывать глаза на отдельные даже весьма неприглядные черты нужных для нашей страны людей, — авторитетно заявил Фельдман.

Я читал, что Конгресс США вываливает большие суммы на безвозмездную помощь Грузии. А как объяснить нашему добропорядочному законопослушному налогоплательщику, зачем нам нужна эта далекая и нищая Грузия и ее «белый лис»? — наивно спросил Савелий.

Ты, Сэм, в своем провинциальном Окленде не в курсе глобальных интересов США. Во–первых, в нефтепровод, который пойдет из Азербайджана в Турцию через территорию Грузии, минуя Россию, крупные американские компании готовы вложить более трех миллиардов долларов…

— Это тебе Шеви сказал? — насмешливо перебила женщина.

У меня есть и другие возможности узнать такие вещи, — спокойно ответил Фельдман. — Я продолжу отвечать на вопрос Сэма, если, конечно, ты не возражаешь… — он сделал паузу, но женщина лишь пожала плечами. — Во–вторых, наш друг Шеви уже дал согласие на постройку самой современной станции электронного слежения за тем, что происходит на территории Ирана и других сопредельных государств. Таким образом, мы обеспечим свое постоянное военное присутствие на этом важном кавказском плацдарме.

Да, теперь я понимаю, как для нас важна Грузия, — закивал головой Савелий. — Но ведь Шеви не так уж молод, и неизвестно, кто придет ему на смену…

Тут, конечно, есть опасность, что народ изберет какого-нибудь политика, ориентированного на Россию, но наши соответствующие службы серьезно работают на этом направлении. Мы…

Однако Фельдман не успел закончить свою мысль, поскольку увидел, как по залу ресторана к их столику спешит широко улыбающийся человек в дорогом светло–сером костюме. Он почти подбежал к их столику и бросился обнимать Фельдмана, похлопывая по спине.

Дорогой Чарльз, как я рад видеть вас, — на прекрасном английском проговорил он.

Я страшно рад, что наконец-то выбрался в твой родной прекрасный Тбилиси, — ответил Чарльз. — Позволь представить тебя моим коллегам. Это Важа Джобенидзе. Занимал крупный пост в Посольстве Грузии в Вашингтоне, а теперь он — пресс–секретарь Президента страны. Важа, знакомься: Мэри Барнс, гранд–дама американской журналистики, а это Сэм Хлебникофф. Он пишет преимущественно для русских газет.

Вы русский? — с плохо скрытой неприязнью спросил Важа.

Я американский, — отделался шуткой Савелий.

Он американец русского происхождения из Калифорнии, — успокоил своего приятеля Фельдман, пододвигая Важе свободный стул.

А вы что-то имеете против русских? — решил сыграть в наивного американского дурачка Бешеный. — Насколько я читал о россиянах, они продают вам нефть и газ по ценам, существенно ниже мировых.

И этим хотят опять поработить нас! — немедленно завелся Важа.

А как вы прокомментируете тот факт, господин Важа, — подала голос уплетавшая холодного молочного поросенка за обе щеки Мэри, — что американские спецслужбы зафиксировали телефонный звонок из Нью- Йорка вскоре после трагедии 11 сентября? Некто, говоривший по–арабски, звонил в Тбилиси и радостно сообщил об успехе операции, и при этом его тбилисский собеседник выражал свой восторг тоже на арабском?

Очередная грязная провокация российских спецслужб, которые мечтают поссорить США и Грузию! — не раздумывая, почти закричал Важа.

Но ведь вы не будете отрицать, что в Тбилиси официально пребывает посол чеченских сепаратистов, получающих деньги от исламских фундаменталистов. — Мэри Барнс была упряма и дотошна, и было видно, что она как следует подготовилась к этой поездке. — Я, как потомственная католичка, с большим опасением отношусь к воинам ислама, которых вдохновляют и субсидируют разные там ваххабиты.