Чтение онлайн

Вот он, — Савелий указал на поднимающегося к ним мальчишку, запыхавшегося, в ссадинах, грязного, с ног до головы покрытого цементной пылью.

Савелий протянул руку, и мальчишка передал ему сложенный вчетверо листок. Савелий развернул его, мальчишка стоял рядом. Вдвоем они принялись сличать нарисованные на листке линии с местностью. Эти линии, собственно, и представляли собой примитивный план местности, нарисованный детской рукой.

Наш юный помощник — младший сын хозяина дома, приютившего нас. — Савелий погладил парнишку по голове.

Тот так устал, что лишь моргал в ответ.

Всю ночь он и его приятели носились по окрестностям и рисовали план. Листку бумаги, что перед вами, Лайн, цены нет. Это и есть план нужного нам сектора катакомб. Мальчишки знают все. Она давно там все облазили.

Лайн был вынужден согласиться, что иногда дети, играющие в шпионов, могут запросто обставить шпионов всамделишных. Савелий порылся в карманах и вытащил крохотный, с сигаретную пачку, но мощный радиоприемник, питавшийся от стандартных батареек. Он протянул радио парню и крепко пожал ему руку. Парнишка вцепился в подарок и тут же исчез, вероятно, чтобы похвастаться перед приятелями.

Сличив план с местностью, Савелий и Лайн распределили точки проникновения. Решили, что Лайн с половиной своего отряда заблокирует снаружи главный вход и воспрепятствует возможному бегству бен Ладена и его боевиков. Другая половина отряда под командованием сержанта Дойла спустится на тросах к гроту, примыкающему вплотную к системе катакомб. Грот — это естественная морская бухта под громадным каменным козырьком, едва заметный сверху, с берега, и со стороны моря. Возможно, там находится катер, который также надо держать под контролем. А Савелий со своими людьми спустится по шахте непонятного назначения. Шахта выходит точно к тому коридору, где могут скрываться боевики–исламисты.

Такой расклад удовлетворил всех. Оставалось надеяться, что «объект» все еще на месте…

Общаясь с незнакомцем, Лайн мучительно пытался припомнить: где он видел этого человека. Его лицо смутно было знакомо, но вспомнить так и не удалось. Он успокоил себя тем, что в сущности все русские похожи друг на друга…

Вернувшись к дому, обнаружили, что рейнджеры Дойла смешались с людьми Савелия, обменивались сигаретами и хлопали друг друга по плечам. До международной драки дело не дошло, и ладно, решил Савелий.

Наоборот, все сидели и внимательно слушали рассказ хозяина дома. А тот тихим голосом поведал, почему он не принял деньги за то, что дал приют вооруженным людям, и даже послал малолетнего сына с риском для жизни добыть ценные сведения. Один из людей Лайна переводил на английский. Савелий подключился к беседе и переводил рассказ грека своим людям.

— Когда мы жили при режиме Энвера Ходжи, все было очень плохо. Еда, одежда, даже посуда — все выдавалось по карточкам. Из страны никуда сбежать было невозможно. Те, кто пытался уплыть на лодках, — расстреливались пушками с катеров и топились в море. Десять месяцев в году все работали на государственных предприятиях за мизерную плату, на которую и купить-то было нечего. Еще один месяц надо было бесплатно работать на строительстве оборонительных сооружений, каналов. А еще месяц отслужить в войсках самообороны.

Грек задумался, отпил вина из глиняного стакана. Все молча смотрели на него.

И он продолжил:

Личной жизни не было вообще. Хочешь вступить в брак — коммунистическая партийная ячейка подберет тебе жениха или невесту. Дети умирали от болезней, потому что медицинской помощи не было никакой. Зато постоянно — демонстрации, собрания, партийные съезды. Когда Ходжа дружил с Китаем, то у нас хотя бы риса было до отвала. А как ссора вышла между ним и Председателем Мао — так и риса не стало. У нас нефть была. Так ее никуда не продавали — сжигали тут же, на электростанциях.

Савелий заметил, что неторопливый рассказ грека всех захватил.

Однако, когда пришли перемены и коммунистов свергли— это было здорово! — Грек оживился. — Мы уж было решили, что настали новые времена и жить станет лучше. — Он тут же снова загрустил. — Времена наступили новые, да порядки остались старые… То коммунисты правили и все отнимали — теперь бандиты заняли их место. А нам, грекам, вдвойне хуже. Бандиты — все сплошь албанцы, то есть мусульмане, а мы-то, греки, — православные…

Крестьянин перекрестился, глядя в глаза Савелию. Вероятно, его лицо внушало этому греку наибольшее доверие. Инстинктивно он чувствовал в нем своего, православного:

Делайте, что хотите, хоть взорвите вы эти чертовы катакомбы вместе с бандитами! Житья от них нет никакого! Дочерей прячу от этих бандитов, дня не проходит, чтобы они не вылезли из-под земли и не пришли сюда. Что- то они там готовят, очень уж много их собралось здесь за последнее время…

Откуда же так много? — спросил Лайн, который всегда хотел все знать досконально.

Грек охотно пояснил:

Поначалу, когда коммунистов свергали, много албанцев сели на корабли и уехали в другие страны. Их там приняли как беженцев. Да какие они беженцы! Каждый второй — вор, убийца! Когда Европа разобралась, кого к себе пустила, то немедленно пере–ловила почти всех албанских бандитов, погрузила на те же пароходы и отправила обратно. Из Франции их насильно вернули, из Италии, Германии… Они вернулись злые, что не удалось остаться там, где можно грабить богатых. Вот они и вымещают злобу на нас, бедных… Они вернулись и обосновались в катакомбах. Впрочем, они оттуда никогда и не уходили. Говорят, со времен Ходжи там осталось много всякого военного добра…

Савелий и Лайн встали и пошли на дорогу, где под охраной пары рейнджеров стояли два больших армейских «Доджа», способных вместить втрое больше людей, чем прибыли с Лайном. Последний подошел к крайнему «Доджу» и приказал одному из охранников отстегнуть и приподнять брезент. Когда это было сделано, Лайн поднялся в кузов и позвал за собой Савелия. Тот поднялся следом.

Грузовичок был почти полностью набит ящиками. В них находилось разнообразное оружие, в основном штатное стрелковое, состоящее на вооружении армии США. Лайн мог бы доставить сюда и гаубицу, и установку залпового огня — у него были на все это официальные разрешения. Маневры — отличное прикрытие, а бедная страна вроде Албании едва ли будет сопротивляться желанию американцев провезти через ее территорию некоторое количество винтовок и пулеметов. Это также заранее было оговорено.

Савелий и его люди не брали с собой оружие, чтобы не оказаться в неприятной ситуации на пути в Албанию. Лайн должен был вооружить и его людей.

Савелий сразу приметил деревянную коробку с армейскими «кольтами» и выбрал себе пистолет сорок пятого калибра: довольно мощное оружие, незаменимое в ближнем бою. Патронов имелось также в достатке, и Савелий надел специальный пояс, в котором размещалось почти два десятка снаряженных магазинов. Порывшись в ящике с ножами, выбрал стандартный «ваковский» нож, являвшийся точной копией обычной воровской финки. Ввинтил запалы в несколько цилиндрических гранат и повесил на пояс.

В грузовике было еще много всякой всячины, включая комплекты новенькой камуфлированной формы, но это уже — для его людей.

Савелий оставил Лайна копаться в кузове, сам спрыгнул с борта грузовика и вернулся к своим. Ребята нетерпеливо ожидали его появления.

— Поднимайтесь! Пора собираться в дорогу, — кратко приказал Савелий. — Увидите грузовик. В нем — все, что нужно. Берите то, с чем привыкли работать. Через полчаса выходим.

Отряд Савелия покидал гостеприимный дом после американцев, которые много раньше, двумя группами, удалились в сторону системы подземных бункеров.