Чтение онлайн

Слишком много чего я хотела ему сообщить, но катастрофически не хватало времени описать все. Сбегав в спальню, я бережно взяла спящего кагарша и прижалась к жестким бороздкам родного клубочка щекой. Потом легко пробежала пальцами по очертаниям лапок, задержавшись на той, которая обычно выпадала, когда сон паукокрабика становился особенно крепким, и написала всего одну строчку прямо посередине белого листа странным, размашистым, нехарактерным для себя почерком. Оставив Рюша рядом с запиской, я связала их воедино цепочкой пояса и направилась в ванную. Хотя меня и не обезглавят, но голова должна быть чистой.

Едва хватило времени закончить туалет с помощью шмыгающей носом Сини, когда за мной пришли. Мне удалось даже улыбнуться и подбодрить ее, отчего девушка захлюпала еще больше. Четверо хассуров из личной охраны кронпринца склонились в поклоне, приглашая меня к паланкину. Еще четверо обычных воинов-дроу ждали на улице верхом на хьюршах.

Какие почести! Ради этого стоило умереть во цвете лет, чтобы насладиться, так сказать, самим процессом!

Мертвецам-то оно все равно, как там их провожают. Видишь, Аршалан, как оно вышло? Я невесело усмехнулась, и мои носильщики — четверо здоровенных орков — пустились бежать. Они проделали весь путь от ступеней дворца до стойников верхнего Такрачиса бегом и ни разу не сбавили темп, похоже, даже не запыхались. Жаль, что я не смогу лучше узнать эту расу. Пересаживаясь в экипаж, я с тоской осмотрела ближайшие улицы и потом еще раз, последний, когда выходила из него. Что я хотела там увидеть? Своего принца-дроу? Который верхом на хьюрше спасет меня от смерти? И правда сказочница, Арш!

Похоже, мозг еще не встал на место, раз я еще при жизни начинаю разговаривать с умершими… Наверно, это от озноба… Мои льйини были натянуты до предела, я постоянно чувствовала чье-то незримое присутствие рядом, этакий контроль за противоправными действиями. Он полностью пропал, только когда я вышла на Алмазную площадь.

Дверь за мной закрылась, и я оказалась в полном одиночестве в круглом, как блюдце, внутреннем дворе, именуемом за неизвестные заслуги площадью. Белоснежный песок искрился радужными бликами в лучах Торша, и, повинуясь странному порыву, я скинула туфли и пошла босиком. Песок оказался приятно прохладным, что несказанно меня обрадовало, я даже сделала пару зигзагов, нисколько не смущенная тем фактом, что за мной наблюдает сотня-другая глаз. Узкие окна не позволяли разглядеть зрителей, отчего создавалось ощущение, что, кроме меня, тут вообще никого нет. Легкая улыбка скользнула по моим губам. Тебе, Торш! Трудно не улыбнуться в ответ, когда тебе так искренно улыбаются в лицо.

Мандраж присутствовал, но не намного сильнее, чем перед очередным экзаменом. Я дошла до места, показавшегося мне приемлемым, и развернулась. В ту же секунду дверь открылась снова, и на белоснежное поле упали три черные кляксы — тени моих палачей. Трое дроу, затянутые в черное с головы до ног, в полумасках, скрывающих большую часть лица, поплыли ко мне.

Темные замерли в четырех длинах от меня, выстроившись в ряд, — прямо фрицы на расстреле, шакхар их побери, и медленно поклонились. Я кивнула в ответ, обращаясь к комочку под грудью: «Прости, миленький, так уж вышло».

Стоявший слева палач протянул руку с черной лентой. Завязать глаза? Э-э нет! А как же насладиться процессом?! Мой отказ послужил сигналом — лента была убрана, а арбалеты вскинуты. Довольно неприятное чувство! Я видела все три острия, направленные мне в грудь, и машинально окутала свою жемчужинку несколькими слоями плетений. Пусть тебе не будет больно!

Плести было очень легко, и я с усмешкой подумала, что можно было бы развлечься напоследок и погонять своих палачей по песочку. Мысль была интересна, но она запоздала — Торш поднялся в максимальную точку своего путешествия и спрятал все тени. В этот же момент болты с легким шелестом покинули свои ложа.

Я задержала дыхание, следя за каждой из приближающихся смертей, и, не выдержав, зажмурилась, пропустив самое главное. Когда секунду спустя ничего не произошло и мои глаза недоуменно открылись, я увидела, что болтов нет как не бывало, два палача лежат без движения на песке, а третий уже подхватывает меня на руки и несется к спасительной двери. Одновременно открывается противоположный вход и на площадь высыпает пара эштеронов и кучка плетунов.

Вот это скорость! А как же ваши хваленые правила — у победителя, мол, есть фора и все такое? Тут, конечно, ситуация другая, но быстрота реакции меня впечатлила. Будто моя скромная персона дотянула до уровня государственного преступника!

Песок впереди поднялся волной, но, едва мы приблизились, тут же опал, впуская нас в единственную на этой стороне дверь. Мы ввалились внутрь, и дроу поставил меня на ноги, захлопывая створку за спиной и запечатывая засов.

— Бежать сама сможешь? — раздался приглушенный голос из-под маски, и темно-бордовые радужки насмешливо блеснули из прорезей для глаз.

Лиссанайя

— Еще бы, — усмехнулась я в ответ, и мы рванули в темноту коридора.

Теперь я понимала, почему у победителя возникала фора — ходы, извивающиеся змеями в разные стороны, образовали такой лабиринт, что, похоже, и сам выходящий не знал точно, в какую часть города попадет.

Дроу, бегущего впереди, это не касалось, он уверенно выбирал повороты, когда нужно, снижая скорость, чтобы я успевала нагнать его. К моему огромному удивлению, довольно скоро послышался шум погони. Ну почему нельзя оставить меня в покое?!

Темный чертыхнулся и пропустил меня перед собой.

— Осталось немного, поднажми, — процедил он.

Я помчалась сломя голову, понимая, что от скорости сейчас зависит моя жизнь. Через десяток-другой длин бежать стало труднее — дорога пошла в гору, и я почувствовала себя хьюршем, участвующим в скачках. Позади громыхнуло, взрывная волна придала нам ускорение, впечатывая в возникшую из пустого места дверь. Из-за того что она — слава Сестрам! — была не заперта, нас с ветерком вынесло на улицу. Хлопок повторился, что-то резко ударило меня сзади, и сознание потухло.

Ощущение было странное! Мне казалось, что я сплю в утлой лодчонке, которую непрерывно швыряет по волнам. Несмотря на это, просыпаться категорически не хотелось. Периодически до моих ушей доносились другие звуки, кроме рокота волн. Какая-то возня, голоса. Сначала женский, сочащийся лютой ненавистью, как ядом, потом знакомый мужской: надрывный и раздраженный, будто его обладатель страшно торопился, и из-за этого у него не получалось нечто важное.

— Оставь ее, Нидия! — Наконец в нем послышались удовлетворенные нотки. — Не забудь уничтожить портал!

— Пусть увидит мой прощальный подарок, — женский голос был тоже довольно знакомым, — позаботься об этом.

— Выполняй то, что я сказал! Тебя больше не касается судьба девчонки.

Женщина зашипела не хуже гадюки, но, видно, послушалась, потому что в следующее мгновение все звуки разом исчезли.

Я давно не просыпалась так тяжело. Сознание выплывало в явь какими-то урывками: то проясняясь, то снова погружаясь в беспамятство. Распухший язык не поворачивался во рту, невыносимо хотелось облизать высохшие губы, но никак не получалось. К горлу подкатывали волны тошноты, отступая лишь на короткое время. Короче, состояние как с нехилого перепоя, даже хуже, потому что в придачу я не чувствовала конечностей.