Чтение онлайн

Однако, пока еще сдерживался, и на удивление успешно.

– Разумеется, – ответил он профессору Ваутерсу. – Не вижу никаких проблем представить мою… невесту научному сообществу.

И сжал мое плечо так, что теперь точно останутся следы.

Я поняла, что хуже уже не будет и решила отомстить.

Радостно подпрыгнув и захлопав в ладоши, будто девочка, которой только что подарили пони, я кинулась ему на шею.

– Банкет! Боже, как это здорово, Матвей! Мы ведь еще не были на людях… Заодно и кольцо продемонстрируем! Ты ведь купил мне кольцо, правда, дорогой? – декан деревянно кивнул, по виду только что в обморок не падая. – И платье выгуляю! Ну, помнишь, то кружевное – от Кавалли?

Следующий кивок больше напоминал судорогу.

– Конечно помню… дорогая.

– Ну вот и замечательно! Ждем вас обоих с нетерпением. А пока позвольте откланяться, – профессор Ваутерс и в самом деле чопорно поклонился, будто был японцем, а не голландцем. – Увидимся в пятницу.

Толпа профессоров во главе с ректоршей покинули кабинет, тихо обсуждая происходящее, я же в отчаянной попытке рванула за ними – позволить Донскому перебеситься в одиночестве.

Не тут-то было. Мертвой хваткой меня схватили за запястье и развернули, плотно закрывая за мной дверь.

Ох… В ожидании расправы я закрыла глаза.

– Ты подлила мне… что?! – он шагнул ко мне быстрее, чем я успела выдохнуть после последнего предложения. Если можно назвать предложениями тот несвязный лепет, которым я пыталась одновременно рассказать, что натворила, и оправдать себя жалобами на его же, декана, несправедливость.

«Ну вот не завалили бы мой проект так несправедливо, ничего бы и не случилось… Это же очень обидно, когда так режут – вы же понимаете? Сами же учились… Работаешь-работаешь, ночами не спишь, потом – бац! И все прахом!»

На слове «бац!» я выразительно резанула рукой воздух и остановилась, чтобы перевести дух, однако мое горло тут же сжали железными пальцами, и вдохнуть не получилось.

– Ты подлила мне… ЧТО?! – заставив подняться на цыпочки, Матвей Александрович буквально пришпилил меня рукой к стене.

У него был настолько озверелый вид, что даже голос не был похож на человеческий – казалось, в декана вселился сам дьявол.

– Афродизиак… из… кордицепса… – прохрипела я, задыхаясь. – Очень дорогой… между прочим…

После кольца и платьишка от Кавалли это звучало двусмысленно.

– Мне еще и за афродизиак тебе заплатить? – прорычал он, вздергивая меня выше.

Сдаваться я не собиралась, хоть и чувствовала, что сейчас сознание потеряю.

– Было бы… неплохо…

Господи, в меня-то кто вселился?! Нет бы каяться, прощения просить, обещать все исправить… Бессмертная я что ли?

Несколько последующих минут были пропитаны ненавистью и молчаливыми пожеланиями мне перестать быть бессмертной и сдохнуть. Раздувая ноздри, декан тяжело дышал мне в лицо, продолжая сжимать ладонью шею.

Потом вдруг резко отпустил, толкнул от себя и… расхохотался – сухим, злым смехом, совершенно без юмора. Даже не истерически, просто до странности сухо и без эмоций. Будто смеялся переводчик за кадром иностранного фильма.

– Невероятно… – отошел, упал в изнеможении на диван и закрыл глаза рукой. – Это просто что-то… полный пиздец…

Я с опаской шагнула к выходу – ступая максимально тихо, чтобы не привлекать его внимание.

Еще шаг. И еще. Подхватила брошенную у дверей сумку и уже намылилась было схватиться за ручку двери…

– Ты серьезно думаешь, что можно поломать на хрен мне жизнь и свалить без единой царапины? А, Максимова?

Я замерла, не оборачиваясь.

– П-почему поломать?

Вместо ответа он резко встал, и через секунду я почувствовала горячее дыхание на своем затылке. Две мужские ладони уперлись в стену передо мной.

– Думаешь, можно просто так опозорить меня перед всеми, залезть ко мне в штаны… а потом еще и при всех заставить на себе жениться?

От его глухого, низкого голоса было страшно, но от самих слов так обидно, что я развернулась – посмотреть этой сволочи в лицо.

– Я к вам в штаны залезла?! Да вы меня чуть не изнасиловали там, за кафедрой! При всех, между прочим! И потом, здесь в кабинете – вы… вы мне член пихали везде, куда только можно запихнуть! До сих пор грудь болит!

Глаза его прищурились.

– Только не говори мне, что тебе не понравилось мое «пихание»… До сих пор вся мокрая в своих дешевых трусишках, я уверен.

Конечно же, я покраснела от стыда. Но не отступила и не стушевалась.

– Какая вам разница, что мне понравилось или не понравилось? Мне девятнадцать! Я возбуждаюсь, когда получилось решить задачу по математике!

А вот это я зря сказала. Потому что, если считать высоко поднятую бровь хоть какой-то индикацией, запомнит он мне это надолго. И припомнит. Не раз.

Однако немного разрядить обстановку у меня получить. Хоть и не в самую лучшую сторону – между ног ко мне снова полезло колено.

Упрямый, гад.

– То есть… если тебя трахать и одновременно заставлять решать задачи по математике, ты получишь двойной оргазм?

– Понятия не имею, – буркнула и отвела глаза, не выдержав его прищурено-насмешливого взгляда. – В любом случае, проверять мы это не будем.

Он ухмыльнулся, продолжая раздвигать коленом мне ноги, массируя внутреннюю часть бедер и подбираясь все выше.

– Еще как будем, Максимова… И начнем… прямо сейчас. Ты в курсе, что эта твоя хрень из кордицепса еще действует?

И ткнулся в меня тем местом, на которое «хрень» действовала сильнее всего.

– У вас рук нет? – съязвила я. – Вы же все теперь понимаете…

– А мне твои руки больше нравятся… – он склонился ниже, прихватывая зубами за шею. – И соски твои остренькие тоже нравятся… и рот… Хотя рот мы на потом оставим – люблю потянуть удовольствие.

Я остановила его, крепко взяв за плечи. Отодвинула от себя, чтобы иметь возможность смотреть ему в прямо глаза.

– Матвей Александрович…

– Слушаю тебя, Максимова.

Я выдохнула, приготовившись к необходимому (и, в общем-то, справедливому) унижению.

– Я очень, ОЧЕНЬ извиняюсь перед вами. За все. И за то, что выставила себя вашей невестой тоже. Хотите, завтра объявим, что мы расстались, и все кончится.

Его лицо странно передернулась.

– Девятнадцать тебе, говоришь?