Чтение онлайн

Артем молчал. Побаловать! У старого Гнеушева денег хватит, чтобы половину дачного поселка скупить на корню. Только жаден он сверх всякой меры. Про него говорили, что он нужду справит, а потом обернется и прикидывает: а нельзя ли эту кучу еще куда-нибудь использовать?.. Вряд ли с годами он стал щедрее, обычно бывает наоборот.

Антоновна принесла грибы и прочие разносолы.

– Брусничного сока отведай, - стал угощать Гнеушев.
– Полезная вещь. А ты иди, матушка, иди, - ласково, но таким голосом, что ослушаться было нельзя, сказал он хозяйке.
– У нас с гостем разговор мужской пойдет.

Антоновна мгновенно испарилась.

– Нужда у меня к тебе, Петр Иванович, потому и приехал.

– Это понятно, без надобности про старика бы не вспомнил. Видно, большая нужда, если сам пожаловал. Я не ошибся?

– Нет.

– Только я сколько ни думаю, ума не приложу. Говори, не томи. Мне семьдесят годков этой зимой стукнуло. Здоровье слабое, нервничать нельзя, врачи не велели.

Артем смотрел в хитрые глаза старика.

– Я у тебя про Тихаря хотел поспрашивать, про те времена, когда он у Креста на побегушках был.

– Вона что... Давние времена вспомнил. Про те годочки только я да Ванька Глебов знали. Ванька тебе ничего не скажет, на том свете давно. Выходит, кроме меня, спросить не у кого.

Беглов молчал.

– А если я не захочу говорить, а?
– тоненько рассмеялся старик. Меня ведь не купишь, не запугаешь. Раньше Петьку Гнуса многие боялись, вот где все у меня были.
– Он сжал хилый кулак и противно захихикал.

Артем подумал, что свою кличку Гнус получил недаром. Подлый мужик, и всегда был таким. Есть у Беглова средство, которое заставит его говорить.

– Ну что ж, - равнодушно сказал Артем, подхватив на вилку шляпку гриба, - вольному воля. Ах, хороша чернушка, на зубах скрипит, хозяйка твоя дело знает, - продолжал нахваливать он.
– Не захочешь говорить, вольному воля, - повторил Артем.
– А спасенному, говорят, рай. Рая, правда, ни мне, ни тебе не видать.

– Это почему же мне не видать? Я от дел давно отошел, грехи свои старые замолил.

– Старые замолил, новые добавиться могут. В Оленьке, внучке своей, ты души не чаешь. Хорошая девочка выросла, поздний ребенок в семье, да и ты сам поздно женился, Оленька правнучкой твоей могла быть, если по годам считать.
– Артем, не чокаясь с Гнусом, выпил рюмку коньяку.
– Неплохой коньячок. Если ты место в раю присмотрел, там тебя таким угощать будут.

– Да ты что!
– заорал Гнус.
– На ребенка руку поднимешь?

– Чего ты орешь?
– грубо оборвал его Артем.
– Засох в своей деревне, как сморчок старый.
– Про ребенка разговора не было. Я тебя про Тихаря спрашивал. Не бесплатно, свое получишь. Я человек щедрый, не поскуплюсь. Внучке бриллианты в уши повесишь.

– Артем, зачем пугаешь старого человека, - захныкал Гнус.
– Я пошутил, а ты сразу пугать. У меня давление поднялось. Антоновна! заорал он, сверкая глазами.

Та прибежала, запыхавшись.

– Давление померь, сердце заколотило.

Беглов смотрел на этот спектакль спокойно. Пусть потешится. Он видел, что сломил Гнуса и тот куражится для порядку.

Гнус кряхтел и сопел, мучая терпеливую женщину придирками. Артем пожалел ее: тяжело хлеб бабе достается.

– Она жена тебе?
– спросил он, когда Антоновна ушла.

– Нет. Я не хочу, так живем. Ее сын из дома попер, она, дура, на него имущество записала раньше времени. Я к себе взял. Живет, как у Христа за пазухой.

Артем хмыкнул.

– Так чего тебе про Тихаря надо-то? Он у тебя в команде, его бы и спросил.

– Мне удобнее у тебя, - перебил его Артем.

Гнус вздохнул.

– Крест его к себе в подручные взял. Дела стали делать. Лучше Креста в то время, наверное, взломщика не было. Мастер. Я у Шпака в банде был. Так, мальчишка на подхвате. Тихарь года на два-три меня моложе. Крест его из Рыбинска привез. Наши говорили, что баба там у него была с дочкой. Дочка - от Креста.

– Как фамилия женщины?

Ох, - замотал головой Гнус, - столько времени прошло, мне не вспомнить.

– А говорил, на память не жалуешься.

– Не жалуюсь, - зло оскалился Гнус, как загнанное в угол животное.
– Погоди, может, вспомню.
– Он закрыл глаза.
– Конева, Корнева...
– Начал перебирать он.
– Не вспомню. На букву К начинается, русская фамилия, не длинная.

– А откуда ты все это знаешь?

– Шпак Крестом очень интересовался. Павел Крест - вор удачливый, в авторитете. Шпак думал, мало ли, как дело повернется...

– Следил он за ним, что ли?

– Не следил, но из виду старался не упускать. Он перед Крестом стелился лучше дорожки ковровой. Хотя Павел Крест таких воров за людей не считал. Растравил ты мне душу этими расспросами, Артем Семенович.

Гнус набулькал коньяку и одним махом опрокинул стопку.

– Вы, нынешние, по другим законам играете. Бизнес с криминалом переплелись намертво. Ты, Артем, таких, как Шпак, в шестерки к себе не возьмешь.

– Не возьму.

– Ты бы и меня не взял, а вот приехал на поклон к старику Гнусу. Значит, клюнуло. Так?

– Так, Петр Иванович.

– Умеете вы, молодые, из горла выхватить. Не захочешь, так все выложишь.

"У тебя вырвешь из горла, - подумал Артем.
– Как же! Сам кого хочешь под пули подставишь. Да только против меня ты не пойдешь. Силы не те".

Гнус уныло опустил голову, догадываясь, какие мысли бродят в голове Артема.

– Ладно, чего теперь ерепениться, - сказал старик.
– Что было, то прошло. От моих знаний-воспоминаний проку никакого нет. Только душу рвать.

Гнус невидящими глазами уставился в окно. Артем не торопил его, видя, что он собирается выложить самое главное.

– Тихарь счастливчик был. Завидовал я ему страшно. Павел Крест ведь сначала ко мне приглядывался. Я губу раскатал, думал, все - в дамки попал. Ан нет, тот Леху Тихаря подобрал. Куда Крест, туда и Леха. Я зубами скрипел от злости. У Шпака в козыри не выйдешь, для него чужая жизнь - копейка, а уж про такого шкета, как я, и говорить нечего. Вдруг слышу, подстрелили Креста в московской подворотне, а Леха ушел. Ого, думаю, парень-то не промах оказался, наследником вора в законе раньше времени стать захотел.