Чтение онлайн

Тем не менее он не давал ей спать спокойно в эту ночь. Шел час за часом, а она все лежала с открытыми глазами, думая о Моргане Дрейке и чувствуя себя маленькой глупенькой девочкой, которая с ума сходит по кому-то, о ком она, как о своем школьном учителе, и мечтать не может, потому что она ему не пара.

Правда, Морган Дрейк кое в чем отличался от школьного учителя: уроки, которые он давал женщинам, были совсем не книжного характера, и ей следовало бы хорошо помнить об этом.

Что бы он сделал, если бы узнал, какие чувства она испытывает к нему? Конечно, он об этом никогда не узнает, потому что она может скомпрометировать его своими чувствами, а она наслаждалась здешней жизнью. Она была без ума от своей работы, которая отличалась как небо от земли от того, что она делала в Лондоне, было несравнимо интереснее. Она не хотела рисковать своим положением.

В субботу выдался яркий безоблачный день. Грейси собиралась понежиться в постели, но проснулась рано полная нерастраченной энергии и в каком-то безрассудном порыве села в автобус, доехала до Пятой авеню и пошла по магазинам, чтобы присмотреть кое-какие мелочи из одежды.

Она купила пару легких хлопчатобумажных брюк с тонкими синими полосами, вышитую рубашку, которая ей вряд ли когда-либо понадобится, и ярко-зеленое платье на солнечную погоду, от которого ее глаза казались еще более зелеными.

Рот у Дженни открылся от удивления, когда она ввалилась в палату нагруженная покупками. Они вместе стали рассматривать купленные вещи. Дженни хихикала от удовольствия и пыталась убедить сестру, что возражений не будет, если та примерит их и проведет любительский показ мод.

– Ни за что! – сказала, смеясь, Грейси.

– Ну ладно. Скоро придет Рики, и я не хочу, чтобы он влюбился в тебя.

Грейси с удивлением посмотрела на сестру. Раньше их пути с Рики никогда не скрещивались. Он работал в другом отделении компании и обычно появлялся после ухода Грейси.

– Все еще безумная любовь? – осторожно спросила она, убирая вещи.

– Никогда такого не было! Я тебе говорила, Грейси, он совсем не похож на всех моих прежних приятелей.

– Надеюсь, – сказала Грейси. Она не отрицала, что ей любопытно посмотреть на него. Ей хотелось узнать, есть, ли у него какое-нибудь сходство с Морганом. Она надеялась, что сходства не будет, потому что, ей казалось, в мире не может быть двух одинаковых людей такого типа.

Когда он вошел, она взглянула на него с некоторым удивлением, потому что внешне он выглядел совсем иначе. У него были коротко стриженные светлые волосы и мальчишеское добродушное лицо, хотя такая же упрямая челюсть показывала, что если он сейчас и не является твердым и проницательным бизнесменом, то со временем им будет. Не удивительно, что Морган не хотел, чтобы он загубил свою карьеру необдуманными поступками.

В руках Рики держал огромный букет белых, желтых и синих цветов и был вознагражден восторженными воплями Дженни, когда с трудом втискивал их в единственную в комнате вазу.

Грейси наблюдала за ними. После первых проявлений вежливого любопытства и обычных вопросов о том, как она находит жизнь в Нью-Йорке, Рики переключил все свое внимание на Дженни. Они почти бессознательно под воздействием неведомой силы старались прикоснуться друг к другу. Грейси все это замечала и пыталась определить глубину их чувств. Было видно, что Дженни без ума от него, и, казалось, он отвечает взаимностью. Она надеялась, что это так. Она не думала, что Дженни легко оправится в случае разрыва.

Она потянулась за своими сумками, убеждая Рики, что сама довезет их до дома – в конце концов сумела же она без чьей бы то ни было помощи приехать с ними из магазина в больницу, – как вдруг он очень серьезно спросил:

– Мой дядя не касался вопроса о направлении меня на курсы в Париж? Он вам что-нибудь говорил об этом?

Они оба уставились на нее. Дженни от волнения кусала губу, как будто вот-вот расплачется.

– А вы не хотели бы побывать в Париже? – парировала Грейси и нагнула голову, чтобы скрыть беспокойное выражение, появившееся у нее на лице. Морган, очевидно, не принял во внимание ее совет, но волновало ее другое: он совершил ошибку, – она инстинктивно чувствовала это.

– Хотел бы, но не по той причине, по которой мои дядя хочет меня послать туда. Он считает, что мне нужно время, чтобы преодолеть «детские болезни роста».

– Может быть, это и так, – сказала Грейси, задумчиво глядя на него. Может быть, это нужно вам обоим.

– Грейси, мы уже не дети. Рики двадцать два года, а мне двадцать. Маме было семнадцать, когда она вышла замуж, а в восемнадцать она родила тебя! Чтобы понять, что ты любишь, необязательно быть старым и седым.

Дженни жалобно смотрела на нее, но что она могла сделать? Вряд ли она могла им обещать, что все будет в порядке.

– Мой дядя отдал всего себя созданию своей империи, – сказал Рики с горечью, – и я восхищаюсь им. Я знаю, что он придает большое значение тому, чтобы я продолжал его дело. Но он достиг успеха, наглухо закрыв себя для любовных переживаний, и поэтому считает, что другого пути нет.

– Тогда, боюсь, вам придется самому разубеждать его, – сказала мягко Грейси. В какое-то мгновение у нее появилось было искушение встать на защиту Моргана, хотя в том, что говорил Рики, было много справедливого.

Уходя, она чувствовала, что уик-энд будет далеко не простым. Ее собственные чувства были в смятении, а тут еще Дженни выложила перед ней свои проблемы, как будто старшая сестра обладает какой-то монополией на улаживание всяких проблем.

Она смутно припоминала, как кто-то однажды сказал ей, что время лечит все. Возможно, это было сказано на похоронах ее родителей ей в утешение. Если это так, значит, надо ждать и наблюдать, но у нее было тяжелое предчувствие, что будет нелегко. Совсем нелегко.

Потянулись долгие нудные дни и недели. Грейси много думала о сестре и Рики. Она старалась не вспоминать о всех диких безрассудных поступках Дженни в прошлом, так как это только усугубляло ее угнетенное состояние. Хотя не было ничего конкретного, что могло бы ее обеспокоить: она видела их вместе дважды, и оба раза они казались веселыми и жизнерадостными и никогда не говорили о возможном расставании.

Поэтому, одеваясь утром перед уходом на работу, она находилась в оптимистическом настроении и считала, что не из-за чего волноваться.

Она даже полагала, что Морган не осуществит свою угрозу – послать Рики на курсы в Париж.

– Я просто сказал ему об этом, чтобы узнать, какая у него будет реакция, заметил он как-то ей. Она сама не заводила с ним разговор на эту тему и поэтому была удивлена, что он как бы оправдывал свои действия.

Он постоял у ее стола, ожидая, что она скажет. Когда она, не ответив, продолжила печатать на машинке, он сердито выпалил:

– Я понимаю, вы считаете, что нехорошо обрывать их отношения, но я делаю то, что мне представляется наилучшим вариантом.