Чтение онлайн

Возле двери с той стороны постучали. Персиянка тотчас дернулась, выбираясь из-под покрывала.

– Подождите! – Схватив одежду и платок, она наспех привела себя в подобающий мусульманке вид. – Войдите.

На пороге показался Эн, бодро и дружелюбно улыбающийся.

– Доброе утро, ну как ты? – Заринэ кивнула, показывая, что жива-здорова. Растеряно сцепив пальцы, она насторожилась. Никто из сопровождавшего её трио никогда не заводил с ней разговора просто так. Если они вступали в диалог, то только для передачи какой-то информации: пора собираться в путь, найдено пристанище для ночлега, приготовлена баня. – Тебе скоро принесут завтрак, а я пришёл позвать тебя попрощаться, - девушка непонимающе воззрилась на него. – Идём.

– Ты уезжаешь? – шагнула Заринэ.

– Мы все. Нам пора в путь. – Она остановилась и, охваченная паникой, поднеслась к окну. Во дворе стояло три коня, и к седлу одного из них Лео привязывал сумки. Персиянка обернулась к Эну.

– А я?!

– Ты останешься здесь. Дорога дальняя, небезопасная, да и к тому же… - Не дослушав его до конца, девчонка сорвалась с места, толкнула Хакёна, вылетев в дверь. – Заринэ!

Погнавшись за ней, молодой человек увидел, как она пробежала со скоростью горной лани лестницы и дворик и, достигнув Лео, упала ему в ноги, обхватив их и уткнувшись в его колени лбом. Ошарашенный Тэгун замер, перестав поправлять поклажу, привязанную к упряжи. Его невозмутимость, едва восстановившаяся за время сна, опять поколебалась. Юное и прекрасное создание, не ведающее, что делает, прилипло к его ногам, обняв их, как спасательный круг. Эн перестал бежать, видя, что Заринэ зафиксировалась и, выдохнув, подошёл к образовавшейся композиции. Лео вопросительно посмотрел на него.

– Я сказал ей, что мы уезжаем. – Лео положил руку на плечо Заринэ и попытался оторвать от себя. Но она сомкнулась на нем мертвой хваткой. – Заринэ! – позвал её Эн. Она ещё сильнее вжалась в сапоги и штаны Лео. – Заринэ, мы не можем взять тебя с собой. Это невозможно. Отпусти его, и давай нормально попрощаемся.

– Нет! – ответила она, не оборачиваясь. Её пальцы вжались в кожу штанин Лео. Он сделал ещё одну попытку отделиться от неё, но для этого требовалось применить силу. Он не мог разрешить себе грубо обойтись с девушкой, обидев её. – Нет! – настойчиво повторила она. – Нет!

– Заринэ…

– Что происходит? – спустился Хонбин, разглядев скопление друзей и их спутницы. Буддийские монахи бродили вокруг, занимаясь своими делами, и не вмешиваясь в происходящее.

– Она не отпускает Лео, - прокомментировал Хакён.

– Так уведи её, - третий подошёл к девушке сзади. – Заринэ, у нас есть дела, у нас есть долг, который мы не можем выполнять, если ты будешь нам мешаться. Пойми это, умерь свои чувства и пожелай нам счастливого пути.

Руки болели от напряжения. Сила, с которой она вцепилась в Лео, была максимальной, какую она могла когда-либо применить. Заринэ почувствовала себя на краю пропасти, будто её оставляли в закрытом гробу, который вернут обратно мужу. Приоткрыв рот, чтобы дышать глубже, персиянка до рези сжала веки, из-под которых слезы капали на носы сапог Лео. Он был единственным, что она обрела, покинув всё, бросив всё. Нет, у неё и тогда ничего не было, и сейчас ничего не имеется. Только тонкое взаимопонимание, на уровне души, эмоций, чего-то глубоко запрятанного связало её с этим восточным странником. Всё стало прочнее и важнее, ведь он овладел ею, и она приняла это, а что будет, если он оставит её? Придут другие? На что они обрекают её? Если она не станет принадлежать Лео, то рано или поздно её швырнут какому-либо мужчине, ведь женщина не может сама по себе, она живет только при мужчине, под его властью, и Заринэ хотела, чтобы эта власть над ней безраздельно досталась в руки Лео, её немого защитника. Его молчаливый образ был так близок её собственному, её многолетнему молчанию и покорности, потаканию. С самого детства она не смела лишний раз произнести и слова, а если что-то и говорила, то этому не придавалось значения, это никто не слышал. Она тоже была немой, умеющей говорить немой. Лео был дорог ей, как олицетворение всего, благодаря чему она победила в своей недоброй судьбе, он был противоположным отражением её слабостей, её неволи. Такой же страждущий, непонятый и одинокий, но такой, в отличие от неё, самостоятельный, почти всемогущий. Он был дорог ей как мужчина, единственно которому она захотела принадлежать, и ей было страшно, что возникнет другой. А так и будет, если она потеряет Лео.

– Я не буду мешать! Возьмите меня с собой! – попросила она, разве что ещё зубами не вцепившись в обувь Лео.

– Это невозможно, - отрезал Хонбин и нагнулся, подхватив Заринэ. – Помогите! – Тот, за кого она держалась, старался как можно более безболезненно расцепить её пальцы. Эн тянул её за плечи, а Хонбин обхватил за талию. Справиться с дикой и влюбленной девчонкой оказалось не такой-то простой задачей даже для трех очень сильных мужчин.

– Не-ет! – завизжала она, наконец обратив к ним внимание монахов. Улыбнувшись и распрямившись на миг, Эн развел руками, закрывая собой Бродягу, отрывающего персиянку от Лео.

– Извините, небольшие технические неполадки, сейчас прекратим. – Хонбин сумел развести руки Заринэ и, подхватив её из-за спины под грудью, потянул назад. Её глаза встретились с глазами Лео, увидевшими такое беспросветное отчаяние и такой ужас потери, что у него перехватило дыхание. Тянущаяся к нему и не прекращающая рваться, девушка в последний момент заметила кинжал на поясе Лео и, согнувшись и выхватив его, развернула на себя лезвие. Не думая, прекратив кричать и брыкаться, Заринэ с размаху понесла руку к своему горлу. Едва успев, чтобы не случилось непоправимое, Лео перехватил её руку, когда из тонкой полоски царапины чуть завиднелась кровь. – Заринэ! – Ахнул Эн, которому стало не до шуток. Хонбин выкрутил ей руки, пока Лео, отобравший своё оружие, оглушенный предотвращенной непоправимостью, смотрел с осознанием своей вины на окрасившийся алым кончик ножа.

– Что ты делаешь, дурёха?! – Держа её в тисках своих мускулистых рук, Хонбин поубавил той холодности и непререкаемости, с которой говорил Заринэ об их расходящихся с ней жизненных путях.

– Я не буду жить здесь! Вообще не буду жить! Не буду жить! – извивалась она, отчаянно смотря на клинок в руках Лео. Но потом подняла глаза к лицу воина, и тот посмотрел на неё. Язык завяз, отяжелев. Невозможно было орать и возмущаться, когда на тебя смотрят эти глаза. Уже еле выговаривая, Заринэ произнесла одними губами: - Я не выживу без тебя… - Лео отвел взор к товарищам и мотнул головой, прося отпустить девушку. Бродяга, посомневавшись, исполнил просьбу. Персиянка рухнула, как намагниченная, к ступням человека-тигра, и положила лоб на его сапоги, словно пришло время намаза. Лео с мольбой обозрел друзей, простор, монахов, не в силах и дальше смотреть на эту отдавшуюся в его полную власть девчонку, привязавшуюся к нему непонятно в связи с чем. Разве сделал он для неё что-то хорошее? Он изнасиловал её. Почему ей не противно от него? Почему она не возненавидит его? В голове Лео стрельнула какая-то картинка, которую он не успел разглядеть и разобрать. Какая-то незнакомая улица, где кто-то стоит и плачет. Кто-то оставленный, хотя нельзя было оставлять, нельзя… Лео потряс головой, отбиваясь от непонятного видения, и перед ним опять предстала согбенная Заринэ, распростёртая на земле. Нельзя оставлять. Это приносит боль, это нельзя исправить.

– Что будем делать? – спросил Хакён, прекратив разделенные раздумья и выводя их на объединенное обсуждение. Отягощено вздохнув, Лео присел, чтобы поднять Заринэ.

* * *

Самым трудным и непреодолимым в их вечных скитаниях был переход через Тибет. Высочайшая гора мира в один из дней завиднелась далеко-далеко на горизонте, находящаяся на границе Непала и Китая, но туда они не приблизились, и пошли долгим обходным путём. Скалистые хребты и белые пики вершин окружили, а квартету только и оставалось, что стараться не забираться слишком высоко, находя наименее сложные тропы. Их Лео, Хакён и Хонбин уже знали, как свои пять пальцев. Но умение ориентироваться не спасало от опасности. Головорезы, опаснейшие преступники и беглые из своих группировок гангстеры часто уходили именно сюда, организовывая разбойничьи шайки, промышляя браконьерством и откровенным грабежом. На вторые сутки восхождения в горы они столкнулись с одной из таких банд, по счастью представлявшей собой всего шесть человек. Они алчно и погано заглядывались на Заринэ, замотанную с головы до ног, но всё равно очевидно, что женщину. Однако им были понаслышке знакомы трое всадников в черном, которые раз-два в год проходили этим маршрутом, и они не решились ничего предпринять. «Золотые» поняли, что это малое из испытаний, которое может выпасть на их долю. Не раз они вступали в схватку посреди ущелий, обледеневших выступов и на берегах горных озер, перестреливались, прячась за валунами, налетали по ночам на лагери преступников, укромно ютящихся в вышине и мнимой недоступности. Их троих никто и никогда внезапно здесь не выслеживал, но раньше с ними никогда не бывало дополнительного груза.

Лео был уверен, что Заринэ придётся тяжко, и физически она истощится ещё до середины пути, но девушка оказалась выносливой, и карабкалась не хуже молодых людей, переносила холод, хотя выросла в жаркой стране, довольствовалась небольшими порциями еды, пила талую воду, быстро обучалась быть бесшумной. Но с наступлением ночи Лео было невыносимо смотреть, как она дрожит в морозных ветрах Тибета, и снимая с себя плащ, он разжигал костёр, загораживая его от возможных караульных, стелил девушке поближе к огню и укрывал своими запасными вещами, когда она засыпала, потому что до этого Заринэ не позволяла ничего давать себе, беспокоясь о Лео и желая, чтобы он согревался тоже, оставляя покрывала для собственной постели.