Чтение онлайн

Удивляться тому, что Сережа в курсе всех дел нашей фирмы не приходится. Даже если это относится к моим личным проблемам. Но при этом Сережа ведет себя весьма тактично. Мы говорили о чем угодно, однако Рябов даже не напомнил мне о моих непосредственных обязанностях по отыгрышу финансовой потери у стен его «Трактира».

Собственноручно открыв квартиру Студента, я тут же убедился, что в отсутствии Саши кто-то из головорезов Рябова взвалил заботу о нуждах моего главного эксперта на свои далеко не хрупкие плечи. В первой комнате на койке, явно позаимствованной в солдатской казарме, лежала ненарисованная девушка средней паршивости. Я не успел тихо прикрыть входную дверь, как она охрипшим голосом поведала:

— Ну ты уже идешь или нет? Ау-у-у…

Как же, жди, сейчас войдет. Если Студент забрался в свое хранилище, его оттуда слезоточивым газом выбивать нужно. Так что это ауканье девушка сутки вести может, и вряд ли Студент на нее прореагирует. Разве что в туалет ему приспичит. Хотя, удивляюсь, как это он при своей увлеченности до сих пор ни разу в штаны не наделал?

С женщинами у Студента взаимоотношения строгие до простоты. Раньше его персонально обслуживала продавщица спецмагазина «Спасибо Гитлеру». Она сперва набивала холодильник Студента дефицитными в еще недавние времена продуктами, затем быстро раздевалась и ныряла в эту же койку, терпеливо ожидая, пока Студент окажет ей внимание. Когда Студенту приспичивало выскочить из своего кабинета-хранилища, он замечал девушку, в течение нескольких минут доказывал ей, что ему не чуждо все человеческое, а затем, зачастую позабыв надеть брюки, возвращался к прерванной работе. Потом эта девушка вышла замуж, и у нее уже не было столько свободного времени, чтобы часами ожидать благосклонности моего эксперта. Да и с продуктами сильно полегчало. Так что мой водитель, в функции которого входит забота о всех нуждах Студента, поставляет ему не только пищу для желудка, но и для других не менее важных органов. Может быть, Студент без женщин прекрасно бы обходился, однако у него с мозгами и так не все ладно, а если в них еще и сперма бить будет, то это может привести к нежелательным последствиям для нашего бизнеса.

Хорошо, что Студент не привередлив. Ему все равно, какая девушка в койке лежит. В конце концов, она же не на холсте изображена, в реставрации не нуждается, зачем тогда уделять повышенное внимание к ее внешности? Больше того, поручи это дело Косте, он Студенту вместо девушки может своего гомика шутки ради подсунуть. Но в отличие от генерального менеджера, Студент бы вряд ли сходу заметил разницу. А может, и вовсе бы не заметил. В конце концов гомик — не финифть, которую он как-то на спор вслепую от эмали отличил.

— А-уу… — продолжала исходить криком девушка, никак не прореагировав на мое появление.

— Давно голос срываешь? — спросил я.

— Часа два, — охотно пожаловалась она. — Все, ребята, забодали. Больше вы меня сюда не дергайте.

На мой голос из кухни заявился рябовский гвардеец, напоминающий смесь славянского шкафа со «стенкой» в готическом стиле и вопросительно уставился на меня.

— Значит так, трудящиеся, — обращаюсь ко всем присутствующим, — в ваших рабочих взаимоотношениях сами разбирайтесь, кто там кого куда или за что дергает. Только сперва освободите помещение.

Боец облегченно вздохнул и галантно обратился к даме:

— Пошли, курва. Я тебе повыступаю.

Девушка почему-то не рискнула вступить на путь выяснения отношений, видимо, к словам моим прислушалась и тут же пошла другой дорогой. По направлению к двери. Следом за ней неслышно нес свое огромное тело рябовский гвардеец в традиционной униформе, позволявшей сразу определить, кто он. Если вижу пусть даже незнакомого бойца, на котором красно-голубой адидасовский костюм и белоснежные кроссовки «Рибок», сразу понимаю, на кого он работает. У других команд бойцы в иной униформе ходят, чтобы в крайнем случае никаких недоразумений не было. Даже по внешнему виду бойца можно понять, кто его хозяин, и делать нужные выводы; позволяющие экономить время, исключать разборки.

Студент сидел спиной к открытой двери, но все происходившее в его квартире, волновало моего главного эксперта не больше, чем меня результаты очередных выборов в местные органы самоуправления. Для того, чтобы обратить на себя внимание, я сперва решил бросить в него какой-то из книг, в изобилии валявшихся на полу, однако не решился. В прошлый раз после меткого попадания каталогом по спине Студента, он набросился на меня и чуть было не прочитал лекцию о бережном отношении к старинным изданиям.

Я прикурил сигарету, пустил голубоватую струю дыма в сторону этого колдуна от живописи, однако Студент, конечно же, не прореагировал. Что ему сигарета, если бы я подпалил кресло, на котором он сидит, Студент вряд ли прореагировал до того, как огонь добрался бы до его задницы.

Поэтому я просто положил руку на холст перед его носом. Студент, как положено большому эксперту, сразу понял, что эта рука на картине не нарисована, и повернул голову с явной неохотой.

— Здравствуй, гений, — сказал я. — Дождался все-таки встречи с Башкирцевой? Везет же некоторым.

— Здравствуйте, — выпалил Студент. — Тут такое привезли, что Башкирцева представляет гораздо меньший интерес.

И этот туда же. В прошлый раз при упоминании о Башкирцевой он по комнате чуть колесом не ходил, горел от нетерпения поскорее ее работы увидеть, из шкуры своей ученой готов был выползть, лишь бы поскорее они сюда попали. И вот результат. Пресс-группа, чтобы угодить Студенту, раздобыла холсты Башкирцевой, Босягин ранение получил, Рябова от более важных дел отвлекали, а ему, видите ли, уже Башкирцева неинтересна. Он ее работы облизать успел, успокоился. Теперь ему что-то новенькое подавай. Вернее, уже подали.

— Ты мне о своих интересах позже расскажешь. Что с Башкирцевой?

— Два превосходных пейзажа. Прекрасно отреставрированы. Вы их в частной коллекции приобрели?

Опять за свое. Теперь Башкирцева Студента не так сильно увлекает. Ему гораздо интереснее занести в один из своих гроссбухов дополнительные данные о прежнем местонахождении полотен.

— Лишнее любопытство может пагубно отразиться на твоем здоровье, — это мой традиционный ответ на нескромные вопросы Студента.

Сегодня Студент даже не пытается надуться. Видимо, здорово группа Бойко поработала. Если у Студента температура подымается прямо на глазах, значит картинами Башкирцевой пресс-группа не ограничилась. Не берусь судить, дороже ли эти пока неизвестные мне экспонаты, чем работы Марии Башкирцевой, но уже ясно — их история для Студента куда увлекательнее. И, быть может, среди новых поступлений есть такие произведения искусства, по сравнению с которыми работы Башкирцевой могут показаться стразами рядом с бриллиантами. По крайней мере, по своей стоимости.

Но сейчас не это главное, пусть даже Башкирцева в десять раз дешевле. Я пошел на бартерную сделку и обязан сдержать свое слово. Да и германского партнера подвести не имею права, пусть он на этот раз озадачил меня каким-то дешевым янтарем.

Студент нырнул между столом и залежами книг, вытащил две небольшие картины в подделанных под старину современных рамах и только теперь заметил, что я курю. Он тут же нашел на своем рабочем столе свободное место, поставил на него ногу и приоткрыл форточку.

Я бросил взгляд в углы работ Башкирцевой. На обеих картинах стояла подпись «Marie Constantin Russ».

Дополнительных сведений о произведениях Башкирцевой, чтобы поднять их цену, мне уже не нужно. Того, что Студент в прошлый раз поведал, с головой хватит при торговле с Ляховым. Так что пришла очередь и до необычайных находок, взволновавших Студента. Иначе он, того глядишь, от нетерпения лопнет. Да и мне самому интересно — чем ответил Бойко за повышенную заботу фирмы по отношению к нуждам его скромной жены.