Чтение онлайн

— Не могу понять, как ты сумела узнать этого физрука — у него же от лица ничего не осталось! И ты, вроде бы, с ним не была близко знакома… — Ольга Александровна, крепкая и бодрая женщина, которой никак нельзя было дать больше 70 лет, с короткой стрижкой седых волос, совсем не походила на любительницу огородов, да, собственно, и не была ею. Она взглянула на Настю, оторвавшись на секунду от жарки лука.

— По спортивному костюму, он у Виталия Сергеевича заметный такой, — Настя помолчала, продолжая чистить картошку. — А мне вот очень интересно, что у нас искали… Мое, вроде бы, все на месте, мамино — тоже, а у тебя ничего не пропало? — спросила она у бабушки.

— Пока не знаю, у меня коробочек-баночек и вообще всякой мелочи у меня много, так сразу не сообразить…

— А кому могли понадобиться твои баночки-коробочки?.. Что ты в них хранишь такое ценное?..

Ольга Александровна пожала плечами.

— Если «ценное» от слова «цена», то ничего, а если как синоним слова «важное», то это, знаешь ли, дело сугубо субъективное… Для Веры «ценное» — автограф какого-то певца, для тебя, наверное, — последний репортаж Петра…

— А для тебя?

— Я не ценное для меня не храню. Важно понять, какая моя ценность является ценностью еще для кого-то, и почему…

А Вера, оторвавшись от учебника, пыталась понять, почему Виталий Сергеевич (а она была уверена, что видела именно его) лежал на матах с какой-то девочкой. Она не могла поверить, что в этом было что-то неприличное, грязное. Во-первых, Виталий Сергеевич не такой и никогда ни в чем двусмысленном не был замечен. А во-вторых, девочка была в куртке, сапогах и шапке — ну что неприличное можно делать в таком виде? Что же тогда произошло в спортзале?..

Виталий, еще отнюдь не старый, крепкий коренастый мужчина, был известен и в школе, и среди соседей своим хладнокровием и рассудительностью, но сейчас он был в полной растерянности. Все началось с того, что Капустин, который должен был, забрав все нужное, зайти к нему и обсудить дальнейшие шаги, не пришел. Подождав до самой ночи, Виталий решил сам навестить квартиру Красавиных. Дверь оказалась незапертой, а в гостиной он обнаружил мертвого Николая.

Что тот умер своей смертью, физрук определил сразу, но вот что теперь делать, понять не мог.

Слегка придя в себя, Виталий сформулировал две задачи: выяснить, нашел ли ныне покойный детектив то, что искал: если нашел, то забрать, если нет — найти; потом любым способом исключить возможность того, что милиция выйдет на след его связей с Николаем. Идею как-то избавиться от трупа он сразу отмел и как нереализуемую и как ненужную. Пусть следователи себе голову поломают. И надо инсценировать ограбление — как будто подельники что-то не поделили.

Первая задача оказалась относительно легкой — Николай самое сложное нашел, а остальное Виталий решил выполнить по минимуму, максимум пусть этот «Джеймс Бонд» сам добывает.

Осталось как-то избежать возможности связать его с Капустиным. Видел ли их кто-то вместе, Виталий не знал, но вполне возможно — встречались они первое время совершенно открыто и в школе, и в квартире Пономаренко. Значит, надо, чтобы следователь как можно дольше не смог опознать Николая, благо в кармане у того документы на имя Виталия — Николай сам изготовил удостоверение на компьютере по образцу настоящего Пономаренко со своей фотографией (он сказал, что это для отмазки, если его застукают в квартире Красавиных) — пока разберутся, что это не он, Виталий успеет получить денежку и смыться, и он даже точно знает, куда.

Но и это неприятное занятие оказалось не последним ЧП, выпавшим на долю Пономаренко. Еще и эта придурошная сегодня в школу заявилась!.. Виталий впал в панику и сбежал.

И вот теперь он шел на встречу с «Джеймсом Бондом», который должен был ждать его у подъезда его дома и дать ему конвертик со вкусными хрустящими «зелеными» в обмен на принесенный Виталием пакет. И свой конвертик — он надеялся, что увесистый, — Пономаренко положит в потайной карман рядом с другим, еще более ценным… Кстати, мало ли что, надо их упаковать понадежней… А потом — за девчонками и в аэропорт, молясь, чтоб милиция не успела перекрыть город…

Ключи покойного к двери Пономаренко не подошли. Костик Симонов, прикомандированный к ОПОПу энергичный и на редкость доброжелательный сотрудник соседнего отдела, сразу (и с радостью, поскольку дело выглядело интересным) войдя в курс событий, отправился по соседям, а Кораблев в присутствии местного участкового вскрыл замок и приступил к первичному обыску. Квартира — крохотная однушка — была обставлена по-спартански, почти бедно. Следов отъезда хозяина он не нашел, скорее уж наоборот — в холодильнике были полуфабрикаты, явно предназначенные на ужин, но одежда, обувь, дорогой фотоаппарат — все свалено в чемодан, стоящий посреди комнаты.

— Опросил соседей, — это вернулся Костик, — говорят, что Виталий Сергеевич — человек пунктуальный и сегодня, как обычно, ровно в 7.15 вышел из квартиры и направился в сторону школы. И пока не возвращался, еще рано вроде бы.

— И у меня так же получается. Вернее, ничего не получается! То есть позавчера он умер в квартире Красавиных, сегодня утром вышел из своей квартиры и приблизительно в 13.15 лежал на мате с девушкой, то ли еще живой, то ли уже мертвой. Прямо зомби нам попался!

— Ты забыл еще, что он в то же время лежал трупом у Красавиных, — подхватил Костик. — Это уже не зомби, это покруче будет. Пойду позвоню в отдел.

Вернувшись из прихожей, где стоял телефон, Костик шутливо доложил:

— Получена важная секретная информация! Труп — не Пономаренко. Пономаренко — не труп и, видимо, скоро придет домой. Приказ по подразделению: дождаться появления упомянутого не-трупа и выяснить у него вопрос о нахождении его документов в неположенном месте, то бишь в кармане покойника. В процессе ожидания поискать любые зацепки, свидетельствующие о его преступной связи с Красавиными!

— Есть! — Так же шутливо откозырял Кораблев. — Хорошо бы еще узнать, а упокоился-то кто!

— Да, уточняю — поиски вести аккуратно, не оставляя очевидных следов. Давай так — я тут пошарю, а ты подежурь у окна, чтоб нам его приход не прозевать. Благо его фотографию из личного дела получили.

Так они и сделали. Никита занял наблюдательный пост, а Симонов занялся письменным столом и через некоторое время окликнул напарника:

— Похоже, я что-то нашел — пленка с негативами, вроде бы фотографии Веры. Как считаешь, ее изъять или не стоит пока? А если оставить — вдруг он ее уничтожит?