Чтение онлайн

Ни разу не помогло.

Неблагой заводил его все дальше в болото, и иногда на советника наплывала жуть — он боялся однажды проснуться один, в этом топком месте, где стороны света путаются, а волчий нос не помощник, где мерзостные испарения отбивают любой нюх!

Поэтому днем Джаред становился все более раздражительным, вымещая свой ночной, совершенно неподобающий страх!

В очередной раз, когда он все-таки окончательно сорвался на неблагого и озвучил неприятие сложившимся положением вещей, Лорканн почти не обратил на него внимания и просто пожал плечами!

— То есть, вы демонстрируете мне, что я, советник Благого двора! Сын Мэрвина! Внук Джаретта! Племянник Мидира! Как собачка на выгуле?! И даже мое мнение не принимается к сведению?!

— Ох, не драматизируй, мальчишка, принимается-принимается, а учитывать я не обещал! Ну хоть родню свою вспомнил, — обернулся, улыбаясь. — И ты вздумал запугать меня родичами? Титулами? Или мастерством интриги? Ха! Почти готов!

— Готов? Готов?! Я вам что! Я вам кто! Я не нанимался служить мишенью для насмешек! И не понимаю, как сюда вообще попал! — переломил в запале палку-посох, забросил обломки далеко в болото.

И тут же похолодел: настолько беззвучно палки пропали под поверхностью. К тому же названные им имена ничего не значили, в памяти не вставало ни одно лицо.

— Не понимаешь? — участливый тон приостановившегося грифона, опершегося на свой посох, внушал ужас. — Я тебе объясню: я попросил вашего Дея одолжить тебя на некоторое время. Мидир, кстати, тоже согласился. Так ты и оказался тут!

И картинно развел руками.

Следующие несколько лиг Джареду пришлось брести в полном ужасе и онемении — непрощупанные кочки впереди казались ему заведомо опасными и провальными, слово «одолжил» било по самолюбию, прежняя жизнь не вспоминалась вовсе, непонятный Мидир виделся старым почившим богом, произнесенные имена — полнейшей галиматьей, а потом опять приотставший грифон просто взял его за руку.

На вздрагивание и вскинутые в немом вопросе глаза Лорканн фыркнул:

— Считай это расплатой за потерю годной вещи! Придется терпеть!

С потерей посоха тревожность наплывала на Джареда вовсе паническими волнами, внутренний волк выл, практически не переставая, поэтому укоротивший на очередном привале свою палку Лорканн смотрелся для Джареда безумцем.

— Держи, мальчишка, теперь тебе по росту, — грифон смотрел сверху вниз, но без снисхождения. — Если посеешь и эту, пожинать придется не по весне, уже сейчас, уяснил, мальчишка?

Джаред мог только благодарно кивнуть и вцепиться в отполированную палку обеими руками.

Идти стало легче: на скорости грифона расставание с посохом никак не сказывалось, а к советнику вернулось хоть небольшое чувство уверенности.

Особенно тяжело по мере приближения к центру топи Джареду давались ночи: Лорканн спал поблизости, не переставая удивлять тяжестью своего тела, и чем больше Джаред об этом размышлял, тем более правдоподобной рисовалась ему картина внезапного утопления беспечно спящих путников.

Вот под тяжестью навалившегося грифона у Джареда за спиной расходится ненадежная земля, вот он погружается наполовину, успевает проснуться и все осознать, но не вымотаться из одеяла, не оттолкнуть тяжелые руки и ноги неблагого… А потом они без плеска погружаются в темную воду, на поверхности лопаются несколько пузырей. Костер гаснет к утру, и вот уже ничто не напоминает, что кто-то тут был!

Иногда эти видения прокрадывались в сны, и Джаред просыпался над водой, с колотящимся сердцем, вцепившись в руку Лорканна намертво. Давнее, почти позабытые видения детства среди смертных настигали кошмарами горящего родительского дома.

Все чаще он стал за собой замечать, что цепляется за неблагого и забывает реагировать на любые прикосновения неудовольствием — в походных условиях привычка отмирала потому, что сам Джаред очень хотел жить. Фыркать на руку, которая тащит его из трясины или высокомерно смерять взглядом того, кто, предупреждая от неверного шага, удерживает за шиворот, как-то не хотелось.

Неблагой грифон не реагировал на меняющееся положение вещей никак — что фыркай на него, что не фыркай, так и останешься «мальчишкой», это Джаред понял очень быстро.

Спать постепенно превратилось для него в настоящее испытание: каждую ночь видения приходили в новых вариациях с надоевшим кошмарным сюжетом.

И вот в одну далеко не прекрасную ночь Джаред проснулся сам и разбудил Лорканна собственным криком.

— Так, мальчишка, начнем с основ. Ты помнишь, что ты женат?

— Что?!

Голова, никогда не подводившая Джареда сейчас отчаянно заболела, пытаясь так и сяк примерить новую информацию. С учетом того, что маги не врут, приходилось признать: видимо, он, Джаред, женат. Но на ком? Видение Лианны пронеслось перед внутренним взором и погасло. Лианна глубоко и сильно любила своего супруга, Джаред для нее всегда оставался самым близким и верным другом. О его чувствах она, скорее всего, не догадывалась. Но она умерла очень давно, а больше Джаред ни на ком жениться не собирался. И не мог! Значит, какой-то мерзостный династический брак?!

Джаред не понял, как прокричал последнее предложение.

— Нет, мальчишка, — забавлялся Лорканн, сверкая желтыми глазами. — Ты женился по любви.

— Да быть того не может! — в запале выдал Джаред, окончательно теряя всю свою выдержку.

На всякий случай прислушался к себе, игнорируя отвратительный смех неблагого. Тот сидел подле костра, и черный плащ за его спиной шевелился словно бы сам по себе. Почему Лорканн не превратится в грифона и не принесет их к конечной цели, Джаред спрашивать не стал. Потому что внятного ответа от неблагих, особенно этого рода, ожидать не приходится, а догадок и сам Джаред мог насыпать по маковку Вороньих гор.

Нет, никаких изменений в собственном состоянии советник не находил. Ни трепета сердца, ни полета души, ни радуги, раскинувшейся над миром. Что-то тянуло под ложечкой, словно он забыл о чем-то, но поскольку помнил Джаред преступно мало, а при желании очертить границы собственных знаний он добивался все большей головной боли, то ни принять слова неблагого, ни опровергнуть их Джаред не мог.

Оставалось одно — злиться, что было совершенно неконструктивно. Как и надеяться, что память вернется сама, зацепившись за что-то в этом промозглом мире. Под ногами что-то вновь чавкнуло, и Джареда передернуло до всхлипа.

В первый момент неблагой вскинулся, нависая перед советником, как волчица над волчонком, на которого кто-то посмел зарычать. По фигуре неблагого пробежали колючие желтые искры, свирепые глаза отчетливо светились во мраке, купол быстро сверкнул, демонстрируя, что защиту никто не нарушал.

Лорканн покрутил головой, немного расслабился, никого не найдя, зевнул, только тут догадавшись опустить взгляд на притихшего Джареда. Приподнял в сомнении бровь:

— И чего ты кричал? Опять.

Сознаваться было стыдно, а не сознаваться — глупо, Лорканн бы почуял недоговоренности, как и Мидир. Джаред просто кивнул.