Чтение онлайн

— Нет, — помотал головой Говард.

Диллиан разозлилась. Она вперила пристальный взгляд в чашку и начала сердито постукивать носком серебряной туфельки по полу. Говард ухватил несколько крошечных бутербродов — для бодрости, очень уж ему было не по себе. В наступившем молчании только и слышалось, что стук туфельки по полу да мерное журчание фонтана среди цветов. Нарушать это молчание было бы немыслимой грубостью. Но Говард все же решился.

— Зачем вам слова? — спросил он.

— Разумеется, чтобы выяснить, что происходит, — ответила Диллиан. — Я уже в курсе, что кто-то из нашего семейства затеял нечто непонятное, вот и попросила милую Мейзи оказать мне услугу и принести рукопись.

Мисс Поттер довольно улыбнулась с ангельским видом.

Диллиан сердито отбросила со лба золотые локоны.

— Но ничего путного я не узнала! — воскликнула она. — Только одно: что интриги плетет Арчер. Ох уж этот Арчер! — Она вновь отбросила со лба волосы. — Я-то поначалу решила, что интригуют Эрскин или Шик, они оба кошмарные люди, а Торкиль подумал на Хатауэя — мол, тот намерен вернуться. Но нам и в страшном сне бы не приснилось, что кашу заварил Арчер! О, как мы заблуждались! Он ведь всегда был слишком честолюбив!

Говард успел проглотить четыре бутерброда, но такими поди наешься.

— И что предпринял Арчер? — спросил Говард. — Он пытается остановить всех нас, — с сердитым застывшим лицом объяснила Диллиан. — Помешать нам и все заграбастать себе. В последние тринадцать лет мы не могли выбраться за пределы города. И мы этим очень недовольны. Только сейчас мы наконец-то пришли к выводу, что мешают нам наверняка именно слова, написанные вашим отцом. Однако остается вопрос, в чем их воздействие. Видимо, ваш отец пишет как-то по-особенному, что-то делает со словами. Он не говорил вам, что именно?

— Думаю, он и сам понятия не имеет, — ответил Говард. — Сказал, просто валяет все, что на ум взбредет…

— Во всяком случае, это явно не лучшие его творения, — скривившись, произнесла Диллиан. — Если все слова похожи на тот кусочек про старушечий бунт, который мне попался, тогда он пишет откровенную чушь! Не пойму, какое применение нашел им Арчер и почему они действуют.

Диллиан опять нервно застучала носком туфельки в пол; снова повисло молчание, и пахли цветы, и журчал фонтан. Мисс Поттер, которая, конечно, разобиделась из-за того, что разговор идет без нее, снова предложила всем блюдо с бутербродами, но Диллиан грациозно отмахнулась, и Фифи с Катастрофой тоже. Говард все-таки взял еще две штучки.

— Не могу себе представить, чтобы милый мистер Сайкс написал чушь! В голове не укладывается! — сказала мисс Поттер. Молчание стало еще тягостнее, и она в отчаянии добавила: — Как странно, Диллиан, дорогая, а я и не подозревала, что у вас есть какая-то родня.

Диллиан иронично дернула плечиком:

— Да, нас в семье семеро.

— О, как я вам завидую! — всплеснула руками мисс Поттер. — Много братьев и сестер — это так здорово, так весело!

— Ничего веселого, — холодно отрезала Диллиан. — Мы совсем не ладим. Единственный, с кем я худо-бедно могу общаться, — это Торкиль. Арчер разговаривает только с Эрскином, а Хатауэй и Вентурус не желают знаться ни с кем из нас и между собой тоже. А Шик… тут у меня вообще нет слов!

Все это время Катастрофа не сводила с Диллиан пристального взгляда. И вдруг спросила:

— А вы в семье старшая?

— Нет, крошка, — ответила Диллиан. — Я — средняя, а по соседству — Хатауэй и Шик.

Говард взял три плюшки. Они были такие же вкусные, как и бутерброды, но тоже таяли на языке, и наесться ими не удалось.

— Погодите, вы же поделили между собой власть над городом, — сказал Говард. — Но как вам удается им управлять, если вы не разговариваете между собой?

Диллиан отмахнулась от него точно так же, как от блюда с плюшками.

— Сферы влияния были поделены с самого начала, когда мы только появились. Каждый брал то, что не хотели брать остальные. — Она слегка надула розовые губки. — Конечно, распределяли по старшинству, вот мне и досталась эта гадкая скукотища — полиция, закон и порядок. Но… — тут Диллиан усмехнулась, — скажем, Эрскину вообще выпали канализация и мусор, и поделом ему! Видишь ли, мой мальчик, изначально не предполагалось, что мы тут застрянем. Мы собирались развернуться и двигаться дальше. Потом Арчер подстроил эту неведомую ловушку, уж не знаю, в чем она заключалась, а только, похоже, мы здесь завязли. А теперь расскажи-ка мне побольше про этот договор, который твой папа заключил с Арчером. — Она подалась вперед и улыбнулась Говарду.

Говард благостно улыбнулся ей в ответ. От угощения, цветочных ароматов и журчания фонтана его разморило и клонило в сон, а боевой настрой куда-то улетучился, и Диллиан внезапно показалась ему очень славной. Но ответить Говард не успел — вмешалась Катастрофа. Она так и сверлила Диллиан глазами.

— Сколько вам лет? — напористо спросила она. Диллиан рассмеялась — серебристо, но слегка недовольно.

— Какой непосредственный ребенок! Вот так вопрос!

Мисс Поттер с радостью ухватилась за возможность показать, как ей не нравится Катастрофа.

— Никогда, слышишь, никогда не смей задавать даме подобный вопрос! — с упреком сказала она. — У милой Диллиан нет возраста. Она — сама вечная женственность.

— Да ну вас, развели сироп! — Катастрофа презрительно фыркнула. — Хоть на что спорю, ей семьдесят, не меньше.

Лицо Диллиан окаменело от негодования. Мисс Поттер пришла в ужас. А Фифи наконец-то очнулась и вяло произнесла:

— Умолкни, Катастрофа.

Катастрофа встала.

— Сейчас буду вести себя плохо, — объявила она. — Может, вообще завизжу. Вот прямо чувствую — сейчас на меня накатит и я завизжу.

— Ох! — испугалась Фифи. — Говард, пойдем-ка отсюда.

Говард поспешно поднялся. Фифи права, надо сматывать удочки. Он пошарил под золоченым стульчиком и вытащил свою покалеченную сумку, но стул при этом упал на вазон с цветами, стоявший сзади. Диллиан перевела бесцветные от гнева глаза на Говарда, и тот почувствовал себя таким же невоспитанным, как Катастрофа.

— Извините, пожалуйста! — промямлил он, поднял стульчик и попытался распрямить примятые цветы в вазоне.

— Нет, еще рано уходить! — уперлась Катастрофа. — Мы же не забрали папины слова! Вы что, не понимаете? Она пытается напустить на нас забывчивость, чтобы захапать слова себе!

— Катастрофа! — приструнила ее Фифи и порозовела, точь-в-точь как герани у нее за спиной.

— Не волнуйтесь, милочка, — добрым голосом сказала Диллиан, — с детьми это бывает: они устают и начинают грубить. А я и правда чуть было не запамятовала, ведь вы пришли за словами. Мы так славно беседовали, я и позабыла, что вы по делу. Сейчас же пошлю за рукописью.

Диллиан снова позвонила в золоченый колокольчик. Минута — и из-за цветочной стены вновь возник лакей. На сей раз он нес несколько машинописных страниц, нес обеими руками, торжественно и чинно, будто это была священная реликвия, да к тому же из тончайшего фарфора, и не приведи бог ее уронить или сжать слишком сильно — разлетится на мелкие кусочки. В отличие от затертых и обтрепанных страничек, которые предъявлял Громила, эти были чистенькие и белые. Лакей вручил их Диллиан, а та с улыбкой передала Говарду.