Чтение онлайн

— Держу пари, я знаю, о ком ты думаешь, — дразнит Энни. Хмурюсь и почти сразу понимаю, о чем она толкует.

— О, да.

Я смеюсь себе под нос, но делаю это скорее из чувства долга и необходимости сохранить мою личную жизнь, чем что-либо еще. Не хочу, чтобы Энни знала обо всем этом. Знаю, что не должна испытывать это чувство, но мне стыдно. Часть меня все еще настаивает на том, что я должна была почувствовать разницу. Двое мужчин. И, черт возьми, они ни на грамм не похожи друг на друга, хоть у них и одинаковые гены.

В сотый раз я прокручиваю в голове эту историю. Я припоминаю все случаи, когда была в клубе и в гостинице, ясно понимая, что тогда со мной находился Ребел. А все встречи в машине, на квартире и в учебном классе были с Рансомом. Это больше не представляет для меня проблему. Проблема в том, кого же мне выбрать. Смогу ли я точно определить, с каким именно братом нахожусь в конкретный момент? Смогу ли я быть полностью уверенной в своем выборе? Мои мысли слишком запутаны, чтобы решить что-то определенное прямо сейчас.

— Эй, Джоз? Найдется время прогуляться после пар?

Что-то в голосе Энни заставляет меня посмотреть на нее. Ее зеленые глаза смотрят вниз, но что-то в этом внезапном изменении ее поведения тревожит меня.

— Конечно, — говорю я на автомате. Несмотря на то, что я должна работать сегодня вечером, уделю ей время, потому что она сделает то же самое для меня.

— Отлично. Тогда по чашке кофе?

— А может пообедаем? Я пропустила завтрак, и безумно хочу есть.

Она улыбается.

— Ага, отличная идея.

— Дамы, я вам не мешаю? — Строгий голос Рансома прерывает наш тихий разговор. Он прекратил свою лекцию, чтобы пристыдить нас перед всем классом. Стоя за своей кафедрой, он смотрит на меня с критическим видом, который заставляет меня подумать о том, чтобы показать ему средний палец.

— Нет, вовсе не мешаете, — отвечает Энни, ее лицо пылает от смущения.

— Точно? Потому что, если у вас важные дела, то я с удовольствием подожду. А вообще-то, — продолжает Рансом, указывая рукой на остальных в помещении. — Почему бы вам не рассказать о своих делах другим ученикам? Может, мы смогли бы чем-то вам помочь?

Я смотрю на него, раздражение одолевает меня от того, что Рансом делает это. Ведет себя как полный тупица. Сердит он на меня или нет, он не имеет права наказывать за это Энни.

— А может, вы просто оставите нас в покое и продолжите лекцию, вместо того, чтобы тратить время и деньги каждого из присутствующих, — говорю я в ответ.

Несколько студентов завывают со смеху. Глаза Рансома сужаются, его гнев скор и ощутим. Все мгновенно замолкают.

— Мисс Харт, вы можете идти.

Неужели он пытается выставить меня?

— Нет, спасибо. Я останусь.

Выйдя из-за стойки, Рансом направляется через весь зал. Остановившись напротив меня, он засовывает руки в карманы брюк и с суровым взглядом продолжает:

— Это было не предложение.

Я смотрю на него с улыбкой.

— Вы уверены? А мне показалось, что прозвучало именно так.

Зачем я продолжаю играть в эту игру? Это опасно и глупо и может дорого мне стоить. Но, кажется, у меня нет другого выхода. Рансом выставляет меня перед всеми, как провинившуюся хулиганку.

— Позвольте мне еще раз пояснить, мисс Харт. Соберите свои вещи и покиньте класс. Немедленно. Будем вам снова рады, после того, как вы научитесь себя правильно вести.

Черт. Как можно одновременно так желать и ненавидеть одного человека? Захлопнув учебник, я сметаю все свои вещи со стола в рюкзак и встаю. Закинув тяжелый портфель на плечо, пристально смотрю на Рансома. Его взгляд по-прежнему злой и холодный.

Я уже начинаю сожалеть, что подвела Энни, но мне не хочется, чтобы ей досталось еще больше. Она очень впечатлительная, и я уверена, что еще получу от нее нагоняй. Точно захочет узнать, что это было. Почему Рансом так жестоко со мной обошелся. Выйдя из класса, я нашла свободную скамейку во дворе и присела подумать, что ей говорить.

* * *

Вцепившись зубами в бутерброд с индейкой и черным хлебом, я надеюсь, что полный рот защитит меня от необходимости отвечать на многочисленные вопросы Энни. Она будто включила режим следователя. По пути к местному кафе, расположенному между домом и кампусом, она засыпала меня десятками вопросов. Почему Рансом так поступил? Почему он словно с катушек слетел? Ей кажется, или у него ко мне особое отношение? Есть ли у нас проблемы, и если да, то что случилось?

До сих пор мои ответы, по большей части, были односложными, или вовсе сводились к пожиманию плечами. Однако это не спасет меня от необходимости ей все рассказать в будущем, но пока что моя схема работала.

— Я просто не понимаю, — повторяет Энни, перемешивая соцветия брокколи в своем сырном супе, — Мистер Скотт всегда был таким милым, но сегодня он повел себя так… грубо.

— Ну мы ведь болтали, пока он читал лекцию. — Рассуждаю я, хотя на самом деле мне совсем непонятны его нападки. Его реакция кажется мне чрезмерной, к тому же она проявилась в тот момент, когда у меня самой зашкаливали эмоции, а в результате меня выставили за дверь.

— Как ты можешь спокойно сидеть после того, как он у всех на глазах выгнал тебя? Это, должно быть, так унизительно!

Я пожимаю плечами. Пока что мои уловки отлично работают.

— Все было не так ужасно.

— Ты шутишь? — округлив глаза, переспрашивает Энни. — Мне было стыдно за тебя. После того как ты вышла, мистеру Скотту понадобилось еще минут десять, чтобы всех успокоить.

— Не могла бы ты, пожалуйста, перестать его так называть? Его зовут Рансом.

Раньше я звала Ребела «мистером Скоттом», когда мы с ним занимались любовью, уже после того, как Рансом сказал, что хочет, чтобы наши отношения оставались только профессиональными. Запутанно? Вот и я так думала. А теперь мне приходится слышать эту фамилию, чтобы все расставить по полочкам.

— Я не знаю его так, как его знаешь ты, — хмурясь говорит Энни, — но это звучит странно, слишком интимно.

Отложив обратно на тарелку кусок недоеденного бутерброда, я откидываюсь на спинку и вздыхаю.

— Кажется, я понимаю тебя.

Играя с соломинкой в стакане с газировкой, мне требуется всего секунда, чтобы понять, что Энни наблюдает за мной. Она внимательно смотрит на меня своими ярко-зелеными глазами, которые поблескивают от лучей полуденного солнца, пробивающегося через окно.