Чтение онлайн

Он резко вскидывает на меня свои черные глаза, а после интересуется насмешливым тоном:

— Ты боишься, котенок?

Я усмехаюсь и язвительно передразниваю:

— А чего тут бояться? Я имею в виду, каковы шансы, что один из двигателей взорвется? И я уверена, что они не забыли заправиться перед взлетом.

А если я ошибаюсь? Кровь стучит в ушах, мне становится трудно дышать. Сколько продлится этот чертов полет? Может, еще не поздно сойти? Мы парим на высоте нескольких тысяч футов, но я уверена, что кто-то наверняка прихватил парашют.

— Тебе не понадобится парашют, — заверяет меня Ребел, и я внезапно осознаю, что сказала все это вслух. Потянувшись к моим коленям, он хватает и крепко сжимает мою руку. — Я уверен, что у них достаточно защитных жилетов на случай, если самолет разобьется. Если же нет, я не против поделиться.

Мои глаза широко распахиваются.

— Я и забыла об угрозе утопления.

Он хихикает. Я рада, что его настолько забавляет мой ужас.

— Во-первых, мы не летим над водоемами. Во-вторых, мы не разобьемся. Все будет хорошо.

Подняв руку, он подзывает стюардессу.

— Не могли бы вы принести нам что-нибудь крепкое? У моей девушки нервы на пределе.

У меня отвисает челюсть. Потрясенная неожиданно навешанным ярлыком, я почти пропускаю вопрос женщины, первый ли это мой полет. А потом молча киваю, все еще слишком взволнованная, чтобы обрести дар речи.

Как только мы снова остаемся одни, Ребел замечает выражение моего лица и спрашивает:

— Что?

— Твоя девушка?

— Не нервничай зря, — быстро произносит он, переворачивая страницу журнала. — Это просто ярлык, который упрощает ситуацию.

Мое выражение лица резко меняется, и я отталкиваю его руку. Ярлык? Значит, мы перешли от «секс-игрушки» к «ярлыку». Какой прогресс.

Стюардесса возвращается через несколько минут, протягивая нам по стакану янтарной жидкости. Я впечатлена, что она смогла так хорошо распознать вкус Ребела. Ведь он заказал бы именно это. А я больше предпочитаю пиво. Я не пытаюсь скрыть своего разочарования, хотя не знаю точно, вызвано оно выпивкой или комментарием Ребела.

— Выпей. Это поможет тебе расслабиться, — хрипловатым тоном произносит Ребел. Положив два пальца на дно стакана, он подталкивает выпивку ко мне. Я пью виски, удерживая его пристальный взгляд и ненавидя обжигающее тепло, которое проходит вниз по моему горлу и поселяется в груди.

С одобрительной улыбкой он возвращается к своему журналу и потягивает напиток. Через несколько минут я чувствую, как тяжесть алкоголя распространяется по всему моему телу. Рискуя, я кладу голову мужчине на плечо. Когда он не выговаривает и не отталкивает меня, я устраиваюсь поудобнее, полностью оперевшись на его плечо. Сейчас он вызывает у меня антипатию, но из него получилась хорошая подушка.

Я закрываю глаза и в сотый раз обдумываю правильность своего решения отправиться в это путешествие. У нас с Ребелом не союз, заключенный на небесах. Он самоуверенный и терпеливый в хорошие дни, а я олицетворяю… саму себя. То есть ярлык. Я готова пожертвовать многим только для того, чтобы быть с ним. Возьмем, к примеру, эту поездку.

Я вообще ничего не знаю о Мэне. Мне непонятно, куда именно мы поедем или где остановимся. Ребелу нравится держать меня в неведении, его потребность в контроле распространяется на все стороны жизни. Мне известно лишь то, что Ребел желал поехать вместе со мной, и вот я уже здесь. Села на самолет ради него. Если раньше я не была уверена, то теперь все наоборот. Я готова пойти до конца. Но вопрос в том, готов ли он?

Глава 19

— Моя одежда не подходит.

Лимузин забирает нас у аэропорта и привозит в роскошный загородный дом, который снаружи выглядит до ужаса идеальным. Трава на лужайке слишком зеленая, отчего у меня сразу возникает подозрение, что ее покрасили. Растения всех цветов радуги обрамляют подъездную дорожку в форме подковы, выделяясь на фоне двухэтажного чудовища. Я абсолютно уверена, что это типичное строение в стиле поместий Мартас-Винъярд13. Классический белый дом напоминает мне виллу с видом на песчаный берег.

— Ты прекрасно одета, — Ребел толкает меня в сторону дома, потому что мои ноги не желают двигаться сами по себе.

— Пожалуйста, дай мне переодеться во что-нибудь поприличнее, — умоляю я, беспокойно одергивая свободную блузку с распродажи в «Кей-Март»14.

— Все с твоей одеждой в порядке, — настаивает Ребел, когда мы поднимаемся по каменным ступеням. — Просто улыбайся и используй свое природное обаяние. Я уверен, Джек мечтал о тебе с самой конференции, поэтому ему будет все равно, во что ты одета, — Он наклоняется ближе, легонько прикасаясь к моим губам. — Он будет слишком занят фантазиями о том, как ты выглядишь под всей этой одеждой.

Ребел целует меня, а затем поднимает смазанный медный молоточек и стучит им по панельной двери.

— Мне от этого ничуть не легче, — ворчу я. — Теперь целый день придется прикрывать свою задницу.

— Волнуйся лучше о своих сиськах. Они так и напрашиваются на выволочку.

Я широко открываю рот, а потом быстро застегиваю блузку, скрывая ложбинку и вызывая веселый смех у Ребела.

Дверь открывает мужчина в костюме с зачесанными назад волосами и острыми чертами лица. С высоко задранным носом и скучающим голосом он приглашает нас внутрь, провожая до приемной комнаты и попросив подождать.

Ребел занимает одно из двух мягких кресел, а я осматриваю фотографии на каминной полке. На одной из них изображена чета Доннелли на поляне для гольфа, пара одета в похожие рубашки-поло и козырьки, а клюшки перекинуты через плечо. Они выглядят настолько счастливыми, что даже я улыбаюсь.

— А ты хотел бы жениться? — спрашиваю я у Ребела, теперь мое внимание привлекла восточная белоснежно-голубая ваза с цветочным узором.

— Ты делаешь мне предложение?

Я бросаю на него взгляд через плечо и вскидываю бровь.

— О чем ты? Я имею в виду, когда-нибудь ты собираешься жениться?

Он обдумывает вопрос.

— Я всегда представлял, что проведу золотые годы своей юности с целым гаремом женщин.

— Ты такая сволочь, — замечаю я, качая головой. Ожидаемый ответ. Самое печальное, я могу легко представить его в подобной обстановке. Сомневаюсь, что он когда-либо испытывал недостаток в женщинах.

— А что насчет тебя? Ты веришь в «жили долго и счастливо»?

Заметив миниатюрную деревянную статуэтку африканского льва, стоящую на серванте, я осторожно беру ее и прослеживаю пальцем мягкие линии.