Чтение онлайн

– Я могу говорить тебе сколько угодно раз, - протянула она после перерыва нравоучительным тоном, - что бы там ни было, оно того не стоит. Эти люди только того и хотят, чтобы ты страдала. Зачем давать им лишний повод позлорадствовать? Ведь они еще не добились всего, чего хотели, но добьются, если ты и дальше продолжишь в том же духе!

– Отвали, - хрипло и еле слышно бросила Ева в ответ.

– Я понимаю, тяжело не пасть духом в такой ситуации. Тебе может показаться, что выхода нет, и что все кончено. Но это неправда. Выход есть всегда.

Больше за утро никто из них не проронил ни слова. Хильд смотрела в потолок с отрешенным видом, размышляла о чем-то своем или предавалась мрачным воспоминаниям.

Ева лежала зажмурившись и до боли сжимала кулаки. По непонятной причине ее пробрала такая злость по отношению к своей соседке, что она еле сдерживалась, чтобы не начать трястись от такой бури эмоций или не наброситься на соседку с кулаками. Откуда столько ненависти взялось, она понять не могла, и потому сердилась еще больше. Может,так подействовали слова Нарцисс, а может, дело было в ее правоте относительно всего, или в ее участливом обращении с ней.

Что-то выбило ее из равновесия, из нейтрального положения между безумием и глупостью, и Ева явственно ощущала, что если в ближайшее время не придет в себя, то придет в одно из этих двух состояний. Глупостью было бы жить так, как прежде, словно ничего не произошло, а безумием - жить дальше по чужим правилам. Поверить Хильд означало наступить на те же грабли.

В прошлой жизни в другом мире Ева сочла бы свою соседку очень милой девушкой, приветливой, общительной, обаятельной. Такие люди неизменно заслуживают доверия и положительного к себе отношения. Точно так же, как и Лавина - обаятельная, Киней - надежный, Аристарк - милый, Квинт - приветливый. Они все только казались, но не являлись таковыми. Кто может поручиться, что с Хильд не произойдет такая же история?

Тут, видимо, пришло время для первого на сегодня мероприятия: по коридору разнесся топот множества солдатских ног, бряцанье ключей и скрип дверей камер. Из камер по очереди выходили люди. Это были мужчины разных возрастов, все в одинаковых серых безрукавках и темных штанах. Все в ссадинах, синяках и шрамах. Впереди этой толпы важно вышагивал, а точнее, почти перекатывался на своих коротеньких толстых ножках надзиратель Аским. Среди его седеющих волос проглядывала лысина, а усы и бороду он носил коротко стриженные по последней моде.

– Все поднимайся!
– громко призывал он всех вместе и никого в отдельности.
– Пришел ваш время на тренировка! Выходим, выходим, ребята, выходим!

Он прошествовал по коридору мимо всех камер, даже не заглянув ни в одну из них, а за ним постепенно собралась процессия из заключенных и охраны.

– Эй, Ева, пойдем скорее, нам нужно идти на площадку!
– зашептала Хильд над самым ухом соседки.
– Идем, а то, если ты прогуляешь, и об этом узнает Констанс… Можно ждать чего угодно, он не терпит неповиновения!

Дверь в их камеру уже была открыта, и на пороге в ожидании стоял охранник.

– Ну, чего копаемся?
– нетерпеливо спросил он, постукивая по решетке ключом.

Хильд еще секунду подумала, выдохнула и сделала самое кроткое выражение лица, на какое была способна.

– Кажется, моей соседке нездоровится. Она пропустит сегодня тренировку.

Мужчина безразлично пожал плечами.

– Мне все равно. Поторапливайся.

Когда Хильд-Нарцисс вышла, закрыл за ней камеру и добавил, обращаясь то ли к Хильд, то ли к Еве:

– Меня это не касается. Отдуваться придется вам, когда господин Констанс узнает.

Они последними покинули блок, и входная дверь со скрежетом закрылась за ними на тяжелый засов.

Ева осталась одна в полной тишине. Значит, в ближайшие четыре часа никто не будет ее трогать, читать морали и выводить из себя. Девушка надеялась за это время успокоить бушевавшие внутри стихии, подавить необоснованную агрессию и может быть даже забыться глубоким сном.

Но как бы не так! Те слова Хильд, что она сказала утром, не давали ей покоя. Если она сдастся, это и будет как раз то, чего ждет от нее Квинт. Если бы он хотел ее смерти, она бы сейчас тут не торчала. Он мог отправить ее в мир иной еще в тот злополучный вечер, и она бы сейчас беззаботно обсуждала там с Винсенсом и покойной женой Квинта его нынешнее положение. Но нет. Она еще жива, а значит, он не хотел для нее такого простого конца. Он хотел сломить ее дух, поиздеваться напоследок. И пока что все идет к исполнению его желаний.

Такие мысли отнюдь не способствовали восстановлению спокойствия. Она не знала, как поступить. Вдобавок к душевным переживаниям давал о себе знать истощенный организм. Пара яблок, любезно оставленных Хильд около ее головы, так и манили своим восхитительным ароматом.

После безуспешных попыток пересилить низменные инстинкты, Ева все же села на матрасе, с трудом шевеля онемевшими конечностями. Стоило только сделать один укус - и остановиться было невозможно. Оба яблока ушли мгновенно. И почти сразу же Ева почувствовала, как накопившаяся за долгое время жидкость давит на мочевой пузырь. На ватных ногах она доковыляла до ведра, еле-еле не теряя равновесие, и обратно. Тяжело опустилась на тюфяк.

Делать было нечего. Раньше в такой ситуации она принялась бы за медитацию. Но то было раньше. Теперь же никаких душевных и физических сил не хватало даже, чтобы просто сесть прямо. Весь организм как будто боролся с агрессивной средой. Ева ощущала, как ускоряется ее пульс и становится жарко. Она легла на другой бок, хрипло и учащенно задышала и вскоре провалилась в глубокий сон без сновидений.

Ее разбудил шум от соседей по блоку, которые возвращались в свои камеры после тренировки. Но из забытья она выплыла совсем ненадолго, успела только услышать радостный шепот Нарцисс по поводу съеденных яблок.

В другой раз ее бесцеремонно вернули к реальности чьи-то грубые руки. Двое мужчин, как и вчера.

– Эй ты, поднимайся! Вставай давай!

Ева еще не успела прийти в себя, а мужчины уже тащили ее силком через камеру и дальше по коридору, причем на пороге она больно ударилась коленями. Попыталась кое-как встать, чтобы идти самой. Они направлялись в сторону кабинета Констанса. Тут она вспомнила рассказ Хильд про ночь в мужской казарме и осознала возможные последствия своих действий. В сердце стала зарождаться паника. Ева мудро рассудила, что не стоит в данный момент показывать свои чувства, а для начала оценить обстановку и посмотреть, что будет дальше.

Поэтому, когда охрана втолкнула ее в кабинет хозяина, девушка бросила на окружение быстрый взгляд исподлобья и опустила глаза, изображая покорность и безразличие. В кабинете на этот раз за соседним столом сидел еще один мужчина, неприметный, невысокого роста, с увеличительной линзой в глазу. Он работал над какими-то бумагами и, видимо, в данном заведении исполнял обязанности секретаря, бухгалтера или помощника.

Констанс восседал в кресле в расслабленной позе. На нем был жилет с черным воротником, и ногти свои он тоже зачем-то выкрасил в черный.