Чтение онлайн

Фредди Уилкинс, я приговариваю вас к пяти годам тюремного заключения.

Я кричу. Знаю, что могло быть и хуже. Но пять лет?

Маленькая Мэтти едва нашла своего отца и уже потеряла.

Как я боюсь за своего сына в тюрьме. Его жизнь уже никогда не будет прежней. Но он заслуживает этого. Теперь я знаю. Настоящие жертвы – семья Мохейм.

Теперь настанет моя очередь.

После приговора Фредди мне тоже придется смириться с последствиями.

Теперь не мне выбирать свою судьбу. Решать судье.

И никаких присяжных, поскольку я скажу правду. Я виновна.

Все изменилось с тех пор, как я в последний раз была в тюрьме. Например, эта более современная. Для начала здесь есть комната отдыха с журналами и газетами.

Вот там-то я и обнаружила, что попала на первые полосы.

«Доминирующая мать заставила сына-подростка бежать после смертельного ДТП» – кричал один заголовок.

«Судья критикует мать за то, что она взяла закон в свои руки» – заявлял другой.

Затем статья о том, как мать Кастета отказалась от него. Я сделала для сына все возможное, но иногда родителям приходится сдаться.

Я научилась не осуждать, но мне не давал покоя вопрос: отреагировала бы я иначе, если бы Фредди был Кастетом? Ведь даже у вины оттенки разные.

– Почему ты получила всего два года, вот что я хочу знать? – спросила как-то одна из женщин в очереди на обед. Ее глаза сверкали неприязнью. – Я получила пять за мошенничество, а ведь никто не погиб. Это чертовски несправедливо.

Верное замечание. Но я решила умолчать, что у меня был отличный барристер, который, похоже, проявил сочувствие, когда я сказала, что плохо соображала. Просто хотела спасти сына.

– Думаю, это чушь собачья, что твоему бывшему не предъявили обвинения, – сказала другая женщина.

Я не согласна. На побег Фредди уговорила именно я. Том хотел сдать его полиции. Не заявив на нашего сына, он, очевидно, не совершил никакого уголовного преступления. Закон действует странным образом. Я не держу на Тома обиду – какой в ней смысл? – кроме того, сейчас идет процесс нашего развода. Без сомнения, Том женится на своей Хилари и будет вести тихую, безмятежную жизнь, о которой всегда мечтал.

К счастью, было решено, что Флик, не сообщив о случившемся, не совершила преступления и что «не в интересах общества преследовать ее в связи со сговором с целью кражи или проездом в угнанной Кастетом машине».

Я радуюсь и тому, что моя внучка все еще со своей мамой. Мне слишком хорошо известно, каково это – потерять мать так рано.

Мэтти и Флик навещают меня каждый месяц. Сначала я беспокоилась о том, как они отреагируют на тюрьму, но здесь есть семейные дни и даже игровая площадка. Как-то, когда установилась хорошая погода, нам под строгим присмотром разрешили выйти на улицу.

– Толкни меня, бабушка, – кричит Мэтти с качелей.

Мне почти удается притвориться, что я обычная бабушка в обычном парке. А не сижу за решеткой.

Если бы не эта малышка с солнечной улыбкой и заплетенными в косу блестящими черными волосами, я бы не справилась. Она дает мне надежду. Когда выйду – а это может случиться через год, если буду хорошо себя вести, – то стану лучшей бабушкой, чем была матерью. Я усвоила урок. А пока занимаюсь своими тюремными делами – от копания в саду до уборки туалета.

Не буду вдаваться в подробности. Поверьте, вам не понравится.

Еще есть образовательное крыло, где раз в неделю проводятся уроки рисования.

– Вы раньше уже рисовали? – спрашивает преподавательница, женщина примерно моего возраста.

– Да, – отвечаю я.

Она не давит на меня. Как будто знает, что я не хочу говорить о прошлом. Но повесила несколько моих рисунков на длинные белые стены коридоров, по которым я хожу из учебного корпуса в свое крыло. Опустив голову, чтобы избежать неприятностей.

Я лишь надеюсь, что Фредди ведет себя так же. В письмах он рассказывает, что у него все хорошо. Кто знает, что происходит на самом деле? Я могу только надеяться и молиться о лучшем для моего драгоценного сына.

– Как там Фредди? – тихо спросила я Флик, когда она была здесь в прошлый раз.

Они с Мэтти навещают его раз в две недели. Это не так просто, поскольку его тюрьма расположена дальше.

– Хорошо, – медленно произнесла она. – Но он беспокоится о тебе.

– Пожалуйста, скажи ему, чтобы не волновался.

– Знаешь, – сказала Флик тихо, чтобы Мэтти не услышала, – я действительно сожалею о тех неприятностях, которые причинила.

– Ты оказалась в ситуации, когда все вышло из-под контроля, – тихо ответила я. – И ты была очень молода.

Мне почти захотелось рассказать ей о событиях собственной жизни, но я решила, что пока не время. Может, в будущем.

– Но, как я сказала в суде, – продолжила она, – если бы не мое желание произвести впечатление на Кастета и Фредди, этого могло бы и не случиться.

– Ты не должна так думать, – сказала я, хотя и меня посещали такие мысли. Если бы не мое стремление завести друзей – хоть каких-нибудь – в школе искусств, я бы не совершила всех тех жутких поступков. Подростковая неуверенность в себе может привести к жестоким преступлениям.

– Кастет написал мне из тюрьмы, – добавила она. – Можешь поверить? Спросил, напишу ли я ему в ответ.

– А ты?

– Я не ответила. Никогда больше не хочу думать о нем.

Мне хотелось сказать, что я надеюсь, она теперь стала более зрелой. И Фредди тоже. Но кто я такая, чтобы говорить подобное? На исправление собственных ошибок мне потребовались годы. И даже теперь я не уверена, что мне это удалось.

– Ты знаешь, – внезапно спросила Флик, – что Том работает с подростками, пережившими насилие?

– Вообще-то, знаю.

– Он хороший человек, правда?

«Это зависит от того, как на него посмотреть», – чуть не ответила я.

Хотя в каждом из нас есть и хорошее, и плохое. И вот однажды я получаю запрос на посещение. От миссис Мохейм.

Как я могу отказать ей? Это женщина, которой мы нанесли непоправимый вред. Невинная жена, а теперь вдова. Мать.