Чтение онлайн

– Тот амбал… – Дергаюсь, словно от электрического разряда. – В отделении интенсивной терапии… Я не помню его. У Марка не было такого телохранителя. Это ты приставил к палате этого цербера?

– Какое слово во фразе «Никаких комментариев» тебе не понятно?

– Твою мать, да хоть на один вопрос ты можешь ответить?! Это твоя охрана или нет?

– Через… – Клим смотрит на часы, – пару минут станет твоей.

Отпустив мою руку, он кому-то машет, и в нашу сторону сразу же выезжает огромный уродливый джип.

Когда железный мутант останавливается рядом, Хаванский распахивает пассажирскую дверь.

– За рулем Николай. Он отвезет тебя, куда нужно, – представляет водителя и протягивает мне руку.

– Мне не нужен извозчик. Я на машине. – Кивком показываю на свою ласточку.

– Не нужно обижать Николая. Он не извозчик, и ты прекрасно это поняла.

– У меня еще дела… В офисе.

– Значит, вначале в офис, – командует охраннику Клим. – А потом домой.

Все это ни капли не похоже на помощь или заботу. Скорее на полицейский конвой. Но я так сильно хочу сбежать подальше от Хаванского, что не спорю. С тоской оглядываюсь на свою машину и, проигнорировав протянутую руку, сама забираюсь в салон.

***

Как только джип трогается с места, набираю номер Германа. Именно ему я собиралась звонить до встречи с Климом и у него просить помощи. Связей Германа должно хватить, чтобы добраться до заведующего отделением, а если понадобится, то и до главврача.

Рассматривая пейзаж за окном, слушаю гудки. Мысленно повторяю: «Ну ответь же!» Однако ни после пятого, ни после десятого гудка друг не снимает трубку.

– Сговор какой-то… – Бросаю телефон в сумочку. – Мудацкая мужская солидарность.

От напряжения начинает болеть голова. Уже и не верится, что час назад я переживала из-за подрядчиков и поставщиков. Все это кажется мелочью в сравнении с аварией.

Неизвестность пугает намного сильнее. За прошедший месяц я почти забыла о предложении Марка выкупить акции. Убедила себя, что ничего не случится и я смогу работать так же, как и прежде.

За эти четыре недели ни разу не поторопила Германа с поиском спонсора. И вот теперь…

Наклоняюсь ближе к водителю:

– Николай, вы ведь давно работаете на Клима?

– Четыре года.

– Тогда, возможно, и мужа моего знаете, Марка Шаталова?

– Возможно.

– А что с ним случилось? Ваш босс в курсе. Вы, вероятно, тоже.

– Я не могу об этом говорить.

– Хорошо, – выдыхаю сквозь зубы. – Изменю вопрос. А как состояние Марка? Он скоро сможет выйти из больницы и вернуться к нормальной жизни?

– Об этом тоже не могу говорить.

– Клим как-то замешан? Это он виноват в аварии?

Нервы звенят от напряжения. Я должна выяснить хоть что-то. Согласна и на намек.

– Простите, – извиняющимся тоном басит охранник, – об этом тоже распространяться не велено.

– Да у вас крепостное право, что ли?! – Я бьюсь затылком о спинку кожаного сиденья. – Князь Хаванский, – шепчу себе под нос и лишь сейчас замечаю, что пальто заляпано грязью, а на сапоги нельзя смотреть без слез.

– Что вы сказали?

– Я?.. – Взгляд перетекает на сумочку. Ей тоже досталось от той черной машины, которая чуть не сбила меня у больницы. – Сказала: везите домой. Адрес, думаю, называть не нужно?

Но, то ли исчерпав весь дневной лимит слов, то ли сочтя меня недостойной ответа, водитель ничего не говорит и больше не зыркает в зеркало заднего вида.

От стыда и отчаяния становится так плохо, что хочется забиться в угол. Подальше от чужих глаз!

Мы храним молчание до самого дома. Надеясь как можно быстрее избавиться от конвоя, я каждую минуту поглядываю на часы. Но когда притормаживаем возле моего подъезда, Николай вдруг командует:

– Пригнитесь! – И резко сдает назад.

– Что случилось?

Я послушно падаю лицом на сиденье и подгибаю под себя ноги. В другой машине устроиться подобным образом было бы сложно, но этот джип словно создан для поездок лежа.

– Вам нельзя домой, – оглядываясь по сторонам, отвечает Николай. – Могу отвезти в отель или еще куда-нибудь.

– Не понимаю. Мы только приехали. Даже не поднялись на этаж.

Все это похоже на какой-то остросюжетный фильм или на бред воспаленного мозга.

– Жалюзи на кухне.

– На моей кухне?

– Да.

– И что с ними?

– Утром они были закрыты. Сейчас открыты.

Все еще не веря в происходящее, я встаю на колени и пытаюсь заглянуть в окно. К сожалению, поздно. До подъезда метров триста, и, чтобы с такого расстояния рассмотреть жалюзи на пятом этаже, нужен бинокль, а не мои контактные линзы.

– То есть вы следили за мной и раньше?

Наверное, стоит задать другой вопрос. Например: «Кто мог проникнуть в квартиру?», но мозг пока отказывается это принять.

– Я не могу… – начинает Николай.

– Стоп! – останавливаю его. – Я уже наслушалась. Хватит с меня всяких «не могу говорить» и «не велено»! Или вы прямо сейчас рассказываете, что происходит, или я звоню в полицию и сообщаю, что меня похитили. – Для полной убедительности достаю из сумочки мобильный.

– Мэм…

– Номер машины я запомнила! Нас найдут в течение нескольких минут! – Снимаю блокировку и, нажав «один-один-два», показываю экран Николаю. – Проверим?!

– Босс предупреждал, что будет непросто. – Мой охранник тяжело вздыхает.

Но, кажется, угроза сработала.

Джип останавливается у обочины. Шум двигателя сменяется шумом на улице. И спустя минуту Николай протягивает мне свой телефон.

– Начнем заново? – говорю я в трубку, уже зная, с кем предстоит общаться.

– Я надеялся, что Николай продержится подольше.

Клим далеко, я не вижу его лица, но знаю, что сейчас он улыбается.

– Нам пришлось сменить маршрут. – Не хочу вдаваться в подробности. – Как давно твои люди следят за мной?

Наверное, наивно ждать ответа. В упрямстве Хаванский абсолютный чемпион мира. Это признавал даже Шаталов. Однако Клим удивляет: