Чтение онлайн

Доминик Челленджер был здесь не единственным американцем, однако ладно скроенная одежда и кружева на воротнике и на манжетах, а также темные волосы и прокаленное зноем лицо превращали его в настоящего креола. Уилкинсон нахмурился было, но, имея привычку скрывать свое недовольство, любезно улыбнулся. Наконец Доминик, нехотя извинившись перед партнерами на безупречном французском и собрав выигранные деньги, последовал за генералом в его апартаменты. Там он опустился в огромное бархатное кресло, с наслаждением вытянув длинные ноги.

– Прошу прощения, сэр, но в игре только что наметился интересный поворот. К тому же мне, как ни странно, везло.

Безмолвный чернокожий слуга принес дымящийся кофе с ликером. Уилкинсон подвинул гостю графин и фарфоровую чашку, обнажив в мимолетной улыбке острые акульи зубы.

– Зачем вы тратите время на игру – ради удовольствия или из желания выиграть? Насколько мне известно, вам предстоит брак с богатой наследницей?

– Наша помолвка по-прежнему в силе. Разве что-то в силах нам воспрепятствовать? Наша свадьба состоится в следующем месяце. Итак, чем обязан вашему вниманию?

Уилкинсон отхлебнул кофе, еще раз улыбнулся и укоризненно покачал головой.

– Предлагаю вести дела на креольский манер. Если кофе вам не по вкусу, попробуйте восхитительный коньяк. Этот сорт называется теперь именем Наполеона. Его доставляют прямо из Парижа.

Доминик хмуро рассматривал янтарную жидкость в узкой рюмке, гадая, что задумал пройдоха Уилкинсон на этот раз. Если речь снова зайдет о вылазке на испанскую территорию, то у него уже был заготовлен ответ. Он не желает больше рисковать головой, нравится это Уилкинсону или нет. Однако следующие слова компаньона заставили его вскинуть голову и прищурить серые глаза.

– Париж и Наполеон! Это кое о чем мне напомнило, если вы ничего не имеете против сплетен. Речь о злополучной сеньорите де Кастельянос… Об этом пока еще мало кому известно, но я знаю, что на ваше молчание можно положиться.

– О чем вы?

Настал черед генерала лениво развалиться в кресле, наслаждаясь горячим кофе с щедрой добавкой ликера.

– О том, какой неожиданный оборот принимают порой события. Не знаю, как точнее назвать случившееся – скандалом или трагедией. В общем, донья Инес получила «Конграсиа».

Уилкинсон удовлетворенно отметил, что полностью завладел вниманием своего компаньона. Доминик Челленджер напрягся всем телом, хотя и продолжал разыгрывать праздное безразличие.

– Что?

– Так вы ничего не слышали? Конечно, это полагается держать в секрете, но… Знаете креольскую поговорку? «On lave son linge sale en famille». Иными словами, не полощите принародно свое грязное белье. Тем не менее слухам свойственно расползаться, к тому же губернатор Клейборн, изумленный не меньше моего, посвятил меня как военачальника в некоторые обстоятельства, доведенные до его сведения местными судейскими. Можно сказать, Педро Ортеге улыбнулась удача!

Доминик Челленджер окончательно лишился терпения. Подавшись вперед, он с такой силой стукнул бокалом по столу, что расплескал ликер. В его голосе прозвучали угрожающие нотки:

– Соблаговолите перейти к сути, сэр!

Уилкинсон приподнял одну бровь и расправил плечи.

– Извольте. Девушка оказалась внебрачной дочерью дона Андреса и цветной рабыни, хотя сама, похоже, не имела об этом представления. Однако неутомимой Инес можно доверить добывание истины, если это соответствует ее интересам. Покойный дон Андрес проявил неосмотрительность и сохранил кое-какие письма и документы. Инес, разумеется, поспешила избавиться от девчонки. В результате разразился скандал. С кем она только не успела ее перезнакомить как со своей падчерицей! Она поспешно продала ее Сету Джонасу, о котором вы наверняка наслышаны. Но когда Джонас плыл вниз по реке на невольничий рынок в Баратрию, с ним и с его судном произошла неприятность… По стечению обстоятельств на плантации «Конграсиа» попытались взбунтоваться рабы. Желаете слушать дальше? Я только сегодня узнал о любопытной развязке всей этой истории…

Доминик залпом выпил коньяк. Когда он поднял на полковника глаза, взгляд его был тверд. Под маской невозмутимости нельзя было прочитать ровным счетом ничего. Уилкинсон испытал некоторое разочарование.

– Продолжайте.

– Судя по всему, наш общий знакомый Маррелл подобрал груз с калоши Джонаса со всеми бумагами и только сегодня провел частный аукцион в «Масперо». Заезжий кубинец, владелец сахарной плантации, приобрел на нем хорошенькую образованную цыпочку, обеднев на несколько тысяч долларов, но нисколько о том не сожалея. Интересная история, не правда ли?

Доминик Челленджер поднялся. Каждое его движение говорило о плохо сдерживаемой ярости. Губы генерала кривились в усмешке, однако он разыграл удивление.

– Полагаю, вы еще не уходите? У меня есть для вас предложение, сулящее уйму денег, а то и…

– Я выслушаю ваше предложение, сэр, когда переговорю со своим другом Марреллом. «Масперо», говорите?

Дверь с грохотом захлопнулась. Джеймс Уилкинсон откинулся в кресле и аккуратно раскурил сигару, после чего заказал еще кофе и закуски. Когда официант ушел, он с улыбкой уставился в камин. Ему совсем не хотелось спать. Дожидаясь возвращения Доминика, он строил планы один рискованнее другого. Ему всегда хватало смекалки, чтобы пользоваться слабостями других людей, даже Эрона Берра, который с радостью выслушает его рассказ. Эрон Берр умел внушать доверие и имел последователей, однако и он не был лишен тщеславия и человеческих слабостей. Рано или поздно, когда все их планы принесут плоды, в выигрыше окажется сила. Доминик Челленджер тоже в свое время поймет, что является всего лишь пешкой. Впрочем, этот срок еще не наступил. Пока что Доминик мог еще ох как пригодиться.

Нащупать в человеке слабую струнку и использовать ее – в этом заключался не единственный талант генерала Уилкинсона.

Джон Маррелл, способный заниматься чем угодно, лишь бы извлечь из этого пользу, обладал иными талантами. В тот вечер он был не методистским проповедником, от чьих проповедей на Нэтчезском тракте так и веяло жаром и серой, и не неуловимым пиратом, промышляющим на реке, а богатым джентльменом-плантатором из Теннесси, приехавшим развеяться в грешном Новом Орлеане.

Невольничий аукцион состоялся во второй половине дня. Поздним вечером «Масперо» превращался в кафе, бар и одновременно место, где друзья могли без помех предаться азартным играм. Биржа «Масперо» представляла собой двухэтажное деревянное здание на Сент-Луис-стрит. Главный вход располагался на Шартр-стрит. Именно им и воспользовался Доминик Челленджер, вихрем пронесшийся мимо цветного привратника, получившего от него вместо привычной монеты свирепую гримасу.

Он попал в шум, смех, духоту. В углу пиликали на скрипках трое никому не нужных музыкантов. Доминик рассчитывал найти здесь Маррелла. Он не остановился бы даже перед необходимостью прочесать все до одного злачные места города.

Однако Маррелл избавил его от этих хлопот, с улыбкой поднявшись ему навстречу.

– Доминик! Я сразу тебя узнал, даром что стемнело. Составишь мне компанию в экарте?

Доминик усилием воли изобразил любезную улыбку, однако Маррелл заметил в его глазах недобрый блеск. Прищурившись, он обреченно вздохнул.

– Понимаю, тебе не до экарте. Но и в «Оукс» я с тобой не отправлюсь: ты знаешь, что бессмысленные дуэли не по мне.

Доминик не собирался тратить время даром.

– Я тебя хорошо знаю, Маррелл. Где мы сможем поговорить – здесь или в другом месте?

– Это место ничем не хуже других. Тут столько народу, что до нас никому нет дела. Идем! У меня столик в углу, где темнее всего.

Усевшись, Маррелл продолжил как ни в чем не бывало:

– Тебе известно об удачном аукционе, который я провел здесь сегодня? Если бы я знал, что ты в городе, то прислал бы личное приглашение. Однако я только и слышу, что ты обручен и готовишься к свадьбе. Любовница есть любовница… Однако, узнав эту… молодую особу, я позаботился, чтобы с ней обошлись прилично. Между прочим, при виде меня она испытала облегчение. Ты знаешь, какая была репутация у Джонаса?