Ложь во спасение
Шрифт:
— Что? — удивился Майкл. — Так вы еще в Париже были вместе?
— Майкл, — не выдержала Лола, — шел бы ты отсюда, я уже поняла, что смогу обойтись без твоей помощи.
Однако Майкл и не думал уходить. Конечно, он и не подозревал, что сможет узнать столько неприятных подробностей для себя, когда рассказывал Лоле правду об Эване, но уйти теперь так просто не мог.
— Дальше, Эван, — сказала Лола.
— А дальше я понял, что с каждым днем все больше и больше влюбляюсь в тебя.
— Ах, как трогательно, — вставил Майкл, но его уже никто не слушал.
— Эван, я, кажется, предупреждала тебя, что ненавижу, когда мне лгут.
— Теперь тебе тоже дадут от ворот поворот, дружок, — сказал Майкл.
Лола злобно взглянула на него и, взяв под руку Эвана, вышла на улицу.
— Я рад, что ты больше не сердишься, — сказал Эван, расценив такой поступок Лолы, как знак примирения.
Лола выпустила его руку и молча пошла вперед.
— Куда ты?
Она обернулась и, обдав Эвана презрительным взглядом, сказала:
— Если ты думаешь, что так просто отделался, то ты ошибся. Я не хочу, чтобы свидетелем нашей ссоры стал Майкл. Не могу доставить ему такое удовольствие. Однако это не значит, что мне плевать на твое предательство.
— Какое предательство, Лола? Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были счастливы.
— Ты мне все время врешь. Наши отношения — ложь с самого начала. Ты обманом познакомился со мной, обманом начал со мной общаться и продолжаешь обманывать меня до сих пор.
— Ты преувеличиваешь. Я бы все рассказал тебе в конце концов.
— Однако так получилось, что мне, обо всем рассказал Майкл. Очень мило.
— Лола, какая разница, благодаря кому мы познакомились? Я тебя люблю, а остальное ничего не значит.
— Это для тебя ложь ничего не значит. Я не могу тебе больше доверять. По-твоему, доверие не имеет значения, когда пытаешься построить нормальные отношения?
Лола зашагала по тротуару, за ней шел Эван, пытаясь что-то объяснить. Наконец Лола потеряла терпение.
— Эван, хватит. Ты меня и так постоянно преследовал, мне это надоело. Забудь, пожалуйста, меня, мой адрес и даже мое имя. Между нами все кончено.
— Лола, но это же абсурд!
Эван попытался развернуть ее лицом к себе, но она вырвалась и подняла руку. Тут, же возле, нее остановилось такси. Лола открыла дверцу и повернулась к Эвану.
— Может, ты все это затеял только ради того, чтобы породниться с Оуэнами? Я знаю, так часто делается в наших кругах. Две богатых семьи объединяются в одну. У тебя ничего не выйдет, Эван. — Она села в такси.
— Ты просто сумасшедшая! — крикнул Эван, но такси уже тронулось. — Я же так люблю тебя, тихо произнес он.
Поскольку Лола очень редко встречалась с родителями, Рождество она отмечала всегда с ними. Это был долг, который Лола считала себя обязанной выполнять. Она приезжала к родителям погостить на недельку, чтобы потом не встречаться с ними до следующего года, лишь изредка созваниваясь по телефону.
В этот же раз Лола приехала в дом к родителям с мрачным настроением. Она твердо решила не оставаться там надолго, Рождество она встретит с Ми.
Дверь ей открыл их старый дворецкий. Лола помнила его с самого детства, и ей он казался неотъемлемой частью их дома. Она не могла бы себе представить, что когда-нибудь может вернуться домой и ей не откроет дверь их дворецкий.
— Привет, — сказала она, входя в дом.
— Очень рад видеть вас, мисс, — чопорно сказал он.
Лола улыбнулась. Да, он был истинный представитель своей профессии. Именно таким и должен быть настоящим дворецкий. Отец Лолы говорил, что это большая редкость и им необычайно повезло с прислугой, а то, что дворецкий идеальный, это только потому, что у него старая выучка.
Лола прошла в гостиную и, как и ожидала, застала там мать.
— Привет, ма, — сказала она.
Джози Оуэн подняла глаза от книги, которую читала у камина и сняла очки.
— Лола, дорогая, я не знала, что ты приедешь сегодня. Почему ты мне об этом не сообщила?
Лола подошла к матери и чмокнула ее в щеку.
Джози даже не сочла нужным подняться навстречу дочери, она все так же сидела, укутанная пледом и кротко смотрела на Лолу Однако ту этим скромным видом было не обмануть. Она слишком хорошо знала свою мать и знала также, что под оболочкой милой женщины, хранительницы домашнего очага, скрываются железный характер и неуемная жажда жизни.
— Я не стала вам звонить. Решила сделать сюрприз, — сказала Лола и присела на краешек столика, на котором стояла старинная ваза, доставшаяся Джози в наследство от прабабушки.
Миссис Оуэн занервничала.
— Лола, что за манеры. Сейчас же встань и пересядь на диван.
— Я хочу сидеть здесь, — ответила Лола. — В конце концов, я дома, а не в гостях и не на светском приеме.
— Девушка твоего происхождения и воспитания должна везде себя вести, как положено, даже если она абсолютно одна в комнате.
— А если мне захочется поковырять в носу, что делать? — спросила Лола, улыбаясь.
— Фу, Лола! — Джози сморщила нос. — Ты нарочно выводишь меня из себя. Хорошая же ты дочь, ничего не скажешь. Мало того, что мы с отцом видим тебя только раз в году, так ты даже в это время не можешь не действовать мне на нервы.
— Я бы на твоем месте была бы рада и этому.
— Скажи, Лола, разве мы такие плохие родители? Почему ты к нам так плохо относишься? — спросила Джози, притворившись обиженной.
— Я вас очень люблю, — сказала Лола. — Но у меня своя жизнь, и вы еще в моем детстве достали меня своей опекой. Диву даюсь, почему я выросла самостоятельным человеком, а не изнеженным цветком.
— Ничего удивительного, — сказала мать, которая уже забыла о том, что ей надо обижаться. — У тебя бунтарский характер. Такой же, как у меня и у твоего отца.
— Скажи, мама, — Лола решила задать вопрос, который ее уже давно интересовал, — как вы умудрились прожить вместе столько лет, если вы такие одинаковые? Ни ты, ни отец никогда не умели уступать кому бы то ни было.
— В первые пять лет мы доводили друг друга до белого каления, — призналась Джози. — Однако потом мы повзрослели, и я научилась всяким женским хитростям.
— Каким, например?
— Как заставить мужчину сделать то, что тебе хочется и при этом не задеть его самолюбия.