Ложь
Шрифт:
— Да в кофр положим!
Сразу за ближайшей к школе пятиэтажкой красовался Харлей. Черная кожа, начищенный до блеска метал — он выделялся в этом обычном и ничем не примечательном дворе и вокруг уже собрались зеваки. Проигнорировав их, Артем достал из кофра пару шлемов, внутрь положил наши сумки, а поверх них — очень осторожно, словно чувствуя, как я не хочу их повредить, опустил цветы.
— Надень, — парень протянул мне шлем.
Когда я неловко надела его, осторожно защелкнул заклепку под горлом, легко коснувшись кожи. Я понадеялась, что боковые части шлема хоть немного скрыли то, как я покраснела. Артем меж тем надел свой шлем и подал мне руку, помогая забраться на мотоцикл.
Я очень неловко соорудила из юбки нечто вроде памперса, усевшись и на передний, и на задний край ее подола. Парень, к счастью, был ко мне спиной и этого не заметил. Сев впереди, обернулся:
— Ты держаться думаешь?
— Как мне…
Артем взял обе мои руки своими и завел их за свою талию так, что я оказалась прижатой к его спине.
— Крепче держись, маленькая, — бросил он и, пару раз нажав на педаль, резко тронулся с места.
Мы с ревом неслись в потоке машин, подпрыгивая иногда на ямках и заплатках асфальта. Я не могла понять, сердце бухало так от страха или от пьянящего чувства полета или потому, что сердце Артема стучало прямо под моей ладонью.
Глава 2
Наши дни
Я не узнавала родные места. Улицы, дома, магазины…. Совсем другие. Незнакомые. А может дело в том, что теперь другая я и поэтому подсознание утрирует произошедшие естественные перемены? Скорее всего. Так или иначе, я не чувствовала себя здесь дома. Этот город казался столь же чужим, как и Варшава. Понадеявшись, что это только первое впечатление, я проскочила перекресток и лихо свернула через двойную сплошную во двор. Если поймают с удовольствием заплачу штраф. А безопасности маневра я убедилась, так что…
Но полицейских рядом не оказалось. Припарковавшись у подъезда, я вышла из машины. Достала из багажника небольшой чемодан. Остальным вещам предстояло проваляться на почте, пока я их не заберу — не являться же домой со всеми пожитками, учитывая мое желание сохранить тайну. А довольно много и вовсе осталось в доме Дерека. Экономной мне было жаль их терять, но возвращаться я не планировала. Ни-ког-да. От этой мысли потеплело на душе.
— ВИКА! — сестра едва не сбила меня с ног. — Ты все же приехала!
Это «все же» царапнуло внутри. Вопреки данному мною обещанию сестра, выходит, сомневалась, что я приеду на ее выпускной.
Потому, что дома я не бывала ни разу за эти девять лет.
— Доченька! — к ней присоединилась мама. И теперь они обе сжимали меня в объятиях. — Почему не предупредила? Мы бы встретили в аэропорту.
— Хотела сделать сюрприз. И я на машине.
— В такую даль… Ой, а Дерек…
— В командировке. Готовит почву для покупки франшизы, — как же приятно сказать хотя бы часть правды.
Его отъезд пришелся очень кстати, облегчив реализацию плана. Я сомневалась, что бывший муж попытался бы меня удержать силой. Все же не давать развод это одно, а ограничивать свободу совсем другое. А он не такой человек. Скорее всего. Поскольку некоторые черты характера этого мужчины открылись лишь спустя годы знакомства, утверждать я не могла.
— Может даже не сможет приехать на выпускной, — всеми силами скрывая надежду на это, я дала себя увести.
— Как жаль. Но работа есть работа.
Мама продолжала говорить, но слова ускользали от дезориентированного видом квартиры сознания. Конечно я знала, что родители сделали ремонт. Более того: он и снятая на время работ квартира были моим подарком маме с папой на годовщину свадьбы. И результат, увиденный на фотографиях и видеозаписях мне нравился. Я даже не думала как-то, насколько мало теперь осталось от дома, в котором прошло мое детство. Правда в тот момент я не планировала возвращаться…
— Наяву еще лучше, чем на фотографиях, правда?
— Да, — я широко улыбнулась, — конечно.
Я скинула туфли и прошла вслед за мамой и сестрой в кухню. С наслаждением вдохнула знакомый запах выпечки. Вот он не изменился. Все такой же, как я помню.
Оля села напротив и стала неосознанно рассматривать меня так же, как в детстве. Быть кумиром младшей сестры и лестно, и страшно.
Тем временем на столе материализовался обед из трех блюд. Эх, вряд ли мне когда-либо светит научиться готовить как мама. Смешно: освоив юриспруденцию в одном из престижнейших европейских университетов, я неспособна сварить борщ.
Мы принялись есть и несколько минут провели в молчании. Когда же тарелки опустели, я начала говорить первой. Хоть мы общались почти каждый день, некоторые подробности помогут избежать возможных вопросов, к которым я не готова. Ведь удивление моим приездом без Дерека очевидно. И, хоть решение повременить в новостями с каждой минутой казалось все менее удачным, менять его я не планировала.
Ничто не должно омрачить Олин выпускной. Он будет сказочным. Таким, какого не было у меня. Потом придет время огорошить родителей сразу двумя новостями: моим разводом и желанием сестры поступать здесь, а не в Польше.
Обмениваясь новостями, мы прошли в мою старую комнату. Если вся квартира была полностью переделана, то она за исключением нескольких мелочей осталась прежней. На миг показалось, что эти годы лишь дурной сон из тех, которые видишь переутомившись. Что сейчас я услышу знакомый сигнал клаксона, а несколько минут спустя увижу…
— Мы почти ничего не меняли, — проговорила мама. — Думали, если вы приедете и захотите остановиться тут, тебе будет приятно…
— Мне приятно, — пытаясь не дать подступившим слезам звучать в голосе, сказала я.
— Не похоже, — начала было Оля, но мама шикнула на нее.
— Это просто ностальгия, милая. Зайдя сюда у меня возникло ощущение, что мне завтра в школу, — поспешно пояснила под недоверчивым взглядом сестры. — Когда-то и ты почувствуешь нечто подобное.
— Вряд ли я буду скучать по школе.
— Не по школе. По юности, — я открыла чемодан и достала оттуда платье.
В нем ее любимая актриса посещала одно из мероприятий. Красного цвета, но весьма сдержанного кроя — чуть выше колен и с неглубоким у-образным вырезом оно идеально подойдет к случаю.