Чтение онлайн

– Ты пыталась помочь только себе, – отрезал Кэри Хейл. В его голосе не было ни капли сожаления. Он словно наслаждался тем, что я плачу. Я медленно прошла мимо него к двери. В моей голове стучали молоточки, предупреждая, чтобы он не прикасался ко мне. Если он ко мне прикоснется, я сорвусь. Не хочу чувствовать, как его пальцы хватают меня.

Он схватил меня за локоть, и я завопила:

– ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ ОСТАНАВЛИВАЕШЬ?! Я ДЕЛАЮ ТО, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ – УХОЖУ!

Он открыл рот, собираясь что-то ответить, но тут по коридору разлетелся пронзительный вой сигнализации, и я подскочила. Кэри отпустил мою руку, и бросился за дверь. Я побежала за ним, мысленно молясь, чтобы ничего не случилось с Эшли. Только не это. Если с ней что-то случится, я не прощу себе этого никогда.

Никогда…

Но серена была связана не с Эшли. Комната, откуда она доносилась, была в противоположном конце коридора.

Комната Тома Гордона.

Мои глаза вновь защипало, я бежала за Кэри Хейлом, несмотря на то, что он приказал оставаться на месте, и никуда не ходить.

– Что с Томом? – воскликнула я, останавливаясь у двери.

– Уберите ее!

– Ей нельзя сюда!

В палате было два врача, доктор Грейсон, и еще тот взрослый мужчина, который был с Томом. Они стояли в середине комнаты.

– УБЕРИТЕ ЕЕ! – заорал кто-то явно на меня. Кэри Хейл обернулся, хватая меня за плечи, и выталкивая наружу, но я успела увидеть окровавленную руку Тома. Капли крови стекали по его пальцам, капая на пол, образовывая лужицу.

Я закричала.

Глава 19

Доктор Рейчел Грейсон, как и в остальные будние вечера сидела в своем кабинете в психиатрической больнице города Дэвилспейнд. Она, как и в остальные дни, пила черный кофе, с тремя ложками сахара, изредка поглядывая на фотографию в рамке, с двумя ее детьми. Но сегодняшний вечер кое-чем, все же отличался от остальных.

Напротив, доктора Грейсон сидела красивая, светловолосая женщина. У нее были зеленые, насыщенные миндалевидные глаза, и гордый взгляд. В нем читалось беспокойство.

– Сара, - произнесла доктор Грейсон, убирая за уши, пряди рыжих волос.
– Я говорила тебе, что не нужно сейчас давить на Скай, иначе ее состояние усугубится. Она многое пережила.

Сара скрестила руки на груди, переводя дыхание:

– Я очень беспокоюсь. Это переходит все границы. Она… ведет себя так, словно ничего не случилось, что бы мы с Джеком не переживали, но по ночам она плачет. Я слышу это даже в своей комнате. Ее слезы ранят мне сердце. Рейчел, что мне делать?

Доктор Грейсон протянула свою руку через стол, и мама Скай дала ей свою.

– Послушай, Сара. Мы с тобой знакомы всю жизнь, а иногда, кажется, что даже больше. Ты всегда была образцовой матерью, женщиной, на которую может опереться мужчина, в трудный для него момент; женщиной, которой доверяют дети. Ты должна быть благодарна, что твоя дочь так любит и ценит тебя, что не хочет расстраивать. Но… ты должна ответить для себя на один вопрос: почему она не хочет довериться вам сейчас, рассказать о том, что у нее на душе?

Сара снова выпрямилась. Рейчел встала со своего кресла, и налила женщине дополнительную чашку кофе.

– Спасибо, - Сара сдавленно поблагодарила подругу.
– Ты ведь знаешь, что Скай… она была мертва? Врачи реанимировали ее, и то, что ее сердце вновь стало биться было чудом. Я… тогда, я думала, что умру вместе с ней. Я думала, что со мной случится, если моя девочка не придет в себя. Я сидела в коридоре, слушая, как плачет Джек, и думала о том, что с нами будет, если она не очнется. – Сара сделала глоток, чтобы перевести дыхание. Ее глаза покраснели, но голос не дрожал. – Понимаю, это было эгоистично, но в тот момент, я думала лишь о том, что уйду вместе с ней, если что-то случится. Это состояние и до сих пор не оставило меня, и я думаю, Скай чувствует это.

– Она говорила, что ты несколько недель не давала ей пользоваться машиной, после того, как она восстановилась.

– Я очень… - Сара поднесла дрожащую руку с чашкой ко рту, но опустила. – Я очень боюсь, Рейчел. Почти каждую ночь мне снятся кошмары. Снится, что моя дочь, посредине глубокого озера. Вода в нем черная, и гнилая, и Скай тянет ко мне свои руки, но я не могу ее вытащить. Я стараюсь дотянуться до нее, пытаюсь ухватиться пальцами, но рука… - Сара вздрогнула. – Рука скользит по ее коже, и я… ее теряю.

– Сара. – Доктор Грейсон оставалась в своем образе психотерапевта, но она очень переживала за свою подругу. – Сейчас ты, как мать, должна заставить себя, принять ту правду, которой боишься больше всего. Мы люди, и с нами может что-то случиться, в любой момент. Никто не в состоянии будет защитить нас…

Сара заплакала:

– Я знаю, но…

– Сара, послушай. Скай сильная девочка. Я никогда не встречала такого ребенка, который изо всех сил, старался бы не сойти с ума в том хаосе, который долгое время окружал ее. То, что сейчас наступил период, когда ее организм хочет вернуться в прежнее русло, это нормально. И ты должна быть терпеливой, и внимательной к ней. Всегда быть рядом. Понимаю, это сложно, но твоя дочь сама должна довериться тебе. Как только она откроется тебе, тогда все станет как прежде.

– Ты считаешь, я не должна обращать на происходящее внимания? Уже неделя прошла, после того, как Том…

– Ты должна быть ее мамой, такой, какую она любит. Сейчас твоей дочери нужно немного времени, и все. Она вернется. Немного времени всегда помогает людям прийти в себя. Возможно, уже завтра ты увидишь, как она выберется из комнаты, и пройдется по магазинам. – Рейчел улыбнулась, вызвав слабую улыбку у собеседницы. Доктор Грейсон должна была сохранить в тайне настоящие страхи Скай.

То, что никто не должен знать, кроме самой девочки, и ее лечащего врача.

***

1 декабря, кажется.

Не уверена, но я слышала, как отец, идя по коридору, сказал, что сегодня, 1 декабря, и он должен уехать в тюрьму штата, чтобы поговорить со своим клиентом. Его не будет, наверное, два дня.

Потом, шаги папы остановились возле моей двери, и он громко сказал:

– Доброе утро, моя девочка!

Затем, он снова зашагал по лестнице.

Для меня осталось загадкой, откуда он знал, что я не сплю; папа всегда каким-то образом знал, что я не сплю, и всегда здоровался перед тем, как уйти на работу.

Мама пыталась поговорить со мной несколько раз, но когда она открывала рот, я слышала слова Тома:

«Мой отец, не такой, как у тебя. Не заботливый папочка, который поет на ночь колыбельные. Мой отец вместо колыбельных каждую ночь приносил мне порцию боли, и мне приходилось засыпать под плач брата, и крики матери».

Его слова так отчетливо звучали в моей голове, что я задавалась вопросом, нет ли его в моей комнате.

Но его не было.