Чтение онлайн

Доделав омлет, я поставил две тарелки на стол, раскладывая по ним ужин.

– Хватит уже, Вань. Хватит бегать за ней… – Попытался додавить я, в надежде, что он наконец прислушается. Будто бы он когда-либо слушал мои советы и доводы.

Он и теперь не услышал смысл моих слов. Услышал только то, что хотел услышать, то, что резануло слух. Медленно поднял свои глаза, и его лицо вдруг исказила гримаса ненависти. Я посмотрел на лицо брата, – лицо, идентичное моему, только без уродливых шрамов, – и непонимающе завис, не сразу догадываясь, что вызвало его гнев.

– Бегать? – Медленно переспросил Ваня со сталью в голосе. А затем зло усмехнулся. – Ха… бегать, да? Серьезно, брат?

Я отшатнулся от его взгляда, как от удара. Упрек в его глазах был контрольным теперь уже в мою башку. Навылет кусок свинца. Я даже сказать ничего не смог, лишь сжал челюсть и бессильно опустился на стул.

– Я не голоден. – Бросил сквозь зубы Ванька и встал из-за стола. – К маме пойду… навещу… Не жди меня сегодня.

Я услышал, как закрывается за ним входная дверь, и, шумно выдохнув, обхватил голову руками.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Бегать? БЕГАТЬ, черт бы меня побрал?! Слов других не нашлось? Ну что ж я за придурок? Что за кретин???

Есть больше не хотелось. Я швырнул вилку на стол и встал из-за стола. До боли сжал челюсть, злясь на самого себя.

Чертов советчик. Тоже мне, знаток.

Что я вообще мог понимать, что я могу знать о его чувствах?

Я – человек, отобравший у него возможности жить полноценной жизнью. Лишивший его возможности, блядь, бегать.

Я сокрушенно покачал головой, продолжая ругать себя, и пошел в комнату.

Взял со стола тонкую пластиковую папку с расчетами и открыл. «Биотех-реабилитация. Лечение с использованием клеточных технологий» – было указано на титульном листе. Открыл последний лист, и в очередной раз подсчитал в уме суммы, указанные в итоговой таблице. Как будто от количества моих подсчетов, сумма могла бы измениться.

Она не изменилась бы. Разве что выросла бы со временем. Я знал, чем больше буду тянуть, тем это вероятнее. Но половина суммы у меня уже была.

Еще столько же необходимо было заработать.

Я пока не знал как, но я был твердо намерен сделать это. Я должен был это сделать. Обязан.

Хотя бы ради того, чтобы больше никогда не видеть укор в глазах брата.

Полина.

Я смотрела на свое отражение в большом овальном зеркале в ванной, но перед глазами стояло совсем другое лицо.

На нем – однодневная рыжеватая щетина. Левый глаз в сравнении с правым, несколько скошен вниз. Нижняя губа у левого края разделена небольшим рубцом, зашитым неаккуратно, топорно, и теперь образующим небольшую выемку.

Кривые полоски шрамов рассекают всю поверхность левой щеки: от красного до бледно-розового, от тонких почти незаметных нитей до широких глубоких борозд. Рубцы на этом лице не побелели, а значит, чтобы с ним не произошло, это произошло не слишком давно.

Я воспроизводила каждый шрам в своей памяти с особой тщательностью, старательно, щепетильно.

Я примеряла их на свое лицо и улыбалась.

Мне не нужен был никакой револьвер. Мне нужно было это. Совершенное несовершенство. Мое спасение. Мой идеальный вариант. Единственно правильный выход. Самый легкий путь.

Я слегка прикрыла веки и сильнее сжала в ладони короткий кухонный нож.

Мое сердце начало стучать быстрее, когда я поднесла нож к своему лицу и прижала к щеке.

Я почувствовала легкую боль от того, что кончик ножа упирался к нежной коже, и с досадой отметила, как по спине бежит неприятный холодок. Улыбка медленно сползла с моего лица.

Это было сложнее, чем я полагала.

Пальцы мелко задрожали, я приказала себе успокоиться и крепче зажмурила веки.

Давай же. Прижми сильнее. Позволь острию вскрыть твою кожу. Сделай надрез и с силой проведи лезвием вниз. Это просто. Это так просто…

Я сглотнула собравшийся в горле болезненный ком, и удобнее перехватила рукоять. По спине пополз липкий пот. Миллионы крошечных искорок побежали по телу, касаясь каждого нервного окончания.

Да что за черт? Я могу сделать это. Я могу.

Давай же. Ну.

Это то, что нужно. Единственное, что нужно. И это так просто.

Избавься от того, что мучает тебя. Избавься от своей самой главной проблемы.

«Такая красивая» – Слышу голос в своей голове, и от него мгновенно пересыхает в горле, тело цепенеет. – «Такая красивая… Как такое возможно?.. Ты такая красивая снаружи и так уродлива внутри. Ты – урод. Мерзкая эгоистичная тварь. Красивая до умопомрачения, и уродливая как само зло».

В ушах шумело, голова начинала кружиться, и я открыла глаза.

Посмотрела в зеркало. Оно насмехалось над моими жалкими попытками быть храброй.

Мерзкое зеркало.

Мерзкая я.

Я была одна. Здесь никого не было. Этот голос был лишь выброшенным памятью эпизодом. Чудовищем, следующим за мной по пятам. Я была один на один со своим отражением, но этот голос-чудовище в моей голове был так реален, будто человек, которому он принадлежит, стоял рядом. Стоял рядом и говорил все это в мое лицо, в лицо, которое так любил, которое считал совершенным, и потому так любил.

Я видела свое лицо в зеркале и видела ту самую мерзкую тварь.

Она была там, внутри, пряталась за красивым фасадом, ждала, когда ей будет позволено выйти наружу.

Ты красивая… Ты – урод…

Пусть я буду уродом и внутри, и снаружи.

Пусть я обрету истинное лицо.

Пусть.

Я прижала острый край к коже, чуть ниже глаза. Я давила изо всех сил, пока рука не начала дрожать, но ничего не происходило. Лишь выступила маленькая капля крови. Я давила слишком слабо. Я слишком жалела себя.

Я почувствовала, как глазам подбираются слезы.

Я не могла… Не могла причинить себе вред. Почему я не могла?

Я слабая и жалкая.

Я не могла этого сделать.

Я смотрела на стекающую по щеке красную каплю и видела, как она смешивается с другой каплей – прозрачной и солёной.

Мои руки дрожали, а из горла вырвался жалкий всхлип.

Я смотрела в глаза девушки напротив, и оттого, что я видела в них столько боли, мое сердце едва ли не разбилось вдребезги.

Она не мерзкая. Она – это отчаяние. Она – это страх.