Чтение онлайн

– Если во всех случаях действовал один и тот же убийца, то с каждым годом он становится все наглее. Или же у него неутолимый голод. Что там по Джо Билли?

– Отпечатки на стреле могут принадлежать Билли, но на него в нашей базе ничего нет: ни приводов, ни отметок в базе регистрации автотранспорта. Его будто не существует. ДНК из частиц крови на оперении, что ты прислал, совпадает с ДНК волоса, найденного на кровати. То есть принадлежит одному человеку. Скорее всего, твоему Билли. В базе ДНК совпадений нет. Откуда его кровь взялась на оперении, сказать не могу, прости, брат. Стрелу я отправлю назад тебе.

– На Клэйтона Саскинда ничего не нашел?

– Доктор антропологии из Государственного университета Флориды. В прошлом году его арестовали за незаконные раскопки на охраняемой законом территории, в курганах Кристал-Ривер. Это, наверное, самый крупный индейский могильник на юго-востоке. Саскинд знает – ну, или знал, – где копать. Коллекционеры за содержимое могил дают большие бабки. Теперь наш профессор – еще один пропавший без вести.

– Справься в Аризонском университете. Вдруг он теперь там работает?

Вернувшись домой, я позвонил в департамент шерифа и попросил соединить меня с детективом Слейтером.

– В округе Бревард произошло убийство. Похоже, что почерк тот же, что и в нашем случае.

– Оставьте это нам, О’Брайен, вы больше не коп.

– Не знаете, где найти Джо Билли?

– А что?

– Он у меня кое-что забыл, хочу вернуть. Вы предъявили ему обвинения?

– Пока нет. Он, скорей всего, укрылся в резервации, а у них суверенитет и все такое… Мы за ним следим. Как и за вами, кстати.

– Как прикажете это понимать?

– Сами знаете.

– Личность первой жертвы установили?

– А вот это уже не ваше дело.

– Я пока еще не выяснил, чем именно вы занимаетесь в полиции: может, просто карьеру делаете, однако из-за вашей некомпетентности это как раз мое дело. Я так понимаю, что личность жертвы вы не установили. Похоже, убийство в округе Бревард связано с нашим случаем, и оно может помочь установить личность девушки, которую я нашел.

– Не учите меня работать.

– Вы ведь не установили личность жертвы, и подозреваемого у вас нет.

– Это вам не сериал про копов, О’Брайен. Будете гнать на меня, и я отвечу, не сомневайтесь.

– Тогда я пообещаю вам вот что: не найдете убийцу девушки, его найду я.

Слейтер бросил трубку.

Я до онемения в суставах сжал телефон, посмотрел на тихую реку и вспомнил беседу с Роном: второе убийство. Неужели работает один человек? «Atlacatl imix cuanmiztli», – сказала напоследок мне девушка.

В комнате как-то резко похолодало.

Со двора донесся шум. Я схватил пистолет и глянул в окно. Под дубом в конце подъездной дорожки остановилась машина. Когда я выбежал во двор, она уже уехала.

На следующий день я, пропустив завтрак, прихватил упаковку пива и Макс, сел в джип и отправился в гавань. Думал провести спокойный денек на борту «Юпитера» и заодно установить спутниковый навигатор.

Когда я проходил мимо бара, Ким – барменша – улыбнулась одной из своих ослепительных улыбок. Она вообще была улыбчивой, эта дама лет сорока: темные волосы и смешливые карие глаза.

– Вечеринка намечается? – спросила Ким, заметив пиво у меня в руках.

– Нет, просто жажда мучает, когда весь день на лодке провозишься.

– Привет, Макс! – Ким подобрала таксу и чмокнула ее в голову. – Так это ты у нас старпом на судне, красавица?

Макс завиляла хвостом.

– Шон, ты был на лодке пару ночей назад?

– Нет, а что?

– Я закрывала бар, когда заметила свет у тебя в кают-компании. Как будто там кто-то с фонариком бродил.

– Это точно было на «Юпитере»?

– Совсем точно не скажу, но мне показалось, что лодка твоя.

– Видела кого-нибудь рядом с ней?

– Нет.

– Ладно, спасибо большое, Ким.

Она отпустила Макс, и та побежала за мной.

– Да не за что. На то ведь и нужны соседи, а?

Ветер принес запах отлива со стороны Берегового канала: рачки на сваях, устричные наносы и кефаль, кормящаяся на илистой отмели.

Вернулся «Святой Михаил», рыбацкая лодка Ника: насквозь пропитанная духом ретро, она мирно покачивалась на приколе. На пирсе черепаховый кот Ника сидел на задних лапах и грыз рыбью голову.

«Юпитер» ждал меня, точно старый приятель. Я прошел в кокпит и приступил к тщательной ревизии: палубные кресла, кулеры, тросы – искал что угодно подозрительное. Потом заглянул в трюм – и там тоже не нашел ничего странного. Затем открыл дверь в кают-компанию. Макс просеменила за мной следом. Она тут же принялась рыскать по салону, принюхиваясь к мебели. Шерсть у нее встала дыбом – вот тебе и плохая примета.

– В чем дело, Макс? – спросил я. – Учуяла что? Давай-ка посмотрим…

Нашлась и вторая примета взлома: фотография Шерри стояла слегка не на месте. Взломщика выдал тонкий слой пыли. Если бы не Ким и не Макс, я бы и не узнал, что кто-то побывал на «Юпитере».

Я обыскал всю лодку. Вроде бы все на месте. Нашлось, правда, еще несколько следов вторжения, однако взломщики ничего не украли. Собираясь проверить верхнюю часть судна, я гадал: зачем неизвестные проникли на борт? Если мотив – не кража, то что тогда?

В иллюминатор по левому борту я заметил ноги в шлепанцах, а через пару секунд Ник Кронос утробно прокричал:

– Прошу разрешения подняться на борт!

Неторопливо, с ленцой ко мне спустился Ник: густые кудри, усы, веселые темные глаза и кожа цвета олифы. Жизнь и работа в море придали его телу Геркулесовы пропорции, а духу – твердость и несгибаемость, как у Ясона. Ник напоминал этакого ковбоя греческого происхождения: за ним тянулась череда бывших жен, детей, подружек и кредиторов. Зато он, как сенбернар, всегда оставался верен и предан друзьям, среди которых мне выпала честь быть.

Двигался он сегодня плавно и медленно, а значит, страдал похмельем. Ладно, подожду пару минут, а потом расспрошу, не видел ли он кого поблизости от «Юпитера».

Виляя хвостом, Макс бросилась ему навстречу, поприветствовать. Ник одной рукой оторвал ее от пола, точно великан – игрушку, и поднял над головой:

– Эй, сосиска, идешь со мной в море?! Буду кормить тебя осьминогами, давать погрызть морских звезд и лаять на дельфинов. Вот это будет жизнь, да-а-а-а!

Он закружился, подняв Макс еще выше в греческом танце. Такого возбуждения мочевой пузырь Макс не выдержал, и такса пустила струйку на руки Нику. Я заорал, а Ник лишь рассмеялся.