LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости
Шрифт:
Если пользоваться терминами Юнга, то исходная «интенсивность работы сознания» такой личности, ее изначальный «умственный уровень» ниже, чем у онтологически уверенного человека. Внутри галлюцинации, лишенная груза ответственности и необходимости принимать решения, она будет чувствовать себя более уверенно. Неуверенная личность будет пытаться обрести в галлюцинациях реальное бытие, так же как раньше она пыталась обрести его в своих фантазиях. Труднее всего такой личности дастся возврат из фантастического видения в опасную и чуждую реальность.
Может произойти полное поглощение экзистенциально слабенького «Я» галлюцинаторными переживаниями. Возникнет растворение «Я».
В возникшей онтологической модели «я — LSD-переживание — тело» среднее звено все больше и больше будет вовлекать «Я» в свою орбиту и может слиться с ним. Со стороны это будет выглядеть уже как форма чистого бреда, ведь действия человека будут продиктованы не реальностью, а малопонятными внутренними импульсами (синхронистичностью).
Вот как схематически будут выглядеть изменения, вызвавшие ощущение синхронистичности:
В норме:
«Я» «спряталось», и LSD-переживание опосредует совершение действия:
В своих «Книгах пророчеств» — одном из лучших художественных описаний чувства неуверенности в собственном «Я» — Уильям Блейк называл это «попыткой человека стать тем, что он воспринимает». Можно, исходя из нашей тематики, перефразировать эту мысль так: попыткой человека превратиться в LSD-переживание. Недаром, в приведенной выше цитате, Допкин де Риос пишет: «Я как будто бы превратилась в растение…»
Отвратительное, всасывающее человека — пятно на рисунке Блейка — это… матка. Попытку человека превратиться в свое переживание сам Блейк ощущает как ужас возврата в «дионисическую» бездну материнского начала.
Вот еще одна иллюстрация к сказанному:
«…Кислота научила меня мыслить с помощью красок. Если я не приняла кислоту, то не увижу и красок, из которых состоите вы и другие люди. Только особый цвет, который показала мне кислота, способен открыть всю правду о человеке, с которым я общаюсь; потому-то и общаюсь, только приняв кислоту. Вот сейчас, например, у вас глаза ярко-красные, а вместо щек — бирюзовые пятна, — значит, вы сердитесь и вам нельзя доверять. Будет лучше, если все ваше лицо я буду видеть как бирюзовое пятно, так чтобы различить можно было только очки. Тогда я растворюсь в зеленом и смогу смешаться с вами. Вот тогда мы будем говорить правду. А без кислоты между нами непреодолимый барьер: мы — отдельны. Барьер растворяет только кислота».
На иллюстрации к «Книгам пророчеств» (У. Блейк, 1794) Демиург (творец Вселенной) одновременно пытается организовать хаос женской первоматерии Вселенной («плаценты») и боится слиться с ним, раствориться в равной ему бездне женственного хаоса.
Обратите внимание: снова проблема зависимости. Но зависимости своеобразной. Пережитое пациенткой изменение восприятия стало полностью определять тип ее мышления и манеру взаимодействия с людьми. Она зависима, но не от препарата, а от вызванного им искажения восприятия. Она может быть уверенной в себе только при наличии «оболочки», как бы отделяющей ее восприятие от реальности.
«Краски» стали барьером между сигналами внешнего мира, которые воспринимают рецепторы тела девушки и ее мозг. Наркотик стал своеобразным «фильтром» информации из внешней среды. Он провел селекцию поступающих сигналов и, тем самым понизив «порог сознания» (он же «умственный уровень»), ограничил способности пациентки к общению.
Пациентка чувствует себя уверенно, только «пропуская» реальность через фантастический мир галлюцинаций. Для того чтобы воспринимать реальность без опасений, девушке нужно ее упростить. Личность не справляется со сложностью мира. Она испытывает потребность в понижении своего умственного уровня. Она не в состоянии быть собой.
ПРОБЛЕМА «Я»
Проблема индивидуальности — главная психологическая проблема XX века.
Разрушить границы «Я», свести индивидуальность к нулю, дабы подчинить личность человека различным влияниям, идеологиям и т. д., пытались все, кому не лень.
Спириты, например, — возложить ответственность за человеческую жизнь и принимаемые им решения на «плечи» душ умерших. «Я» медиума замещалось иллюзорными фантомами — «духами», своего рода формой галлюцинаций.
Карл Юнг пытался растворить индивидуальность в понятии коллективного бессознательного как главного фактора, навязывающего сознанию формы поведения:
Гитлер делал это посредством ночных (а нередко и дневных) вгонявших человека в транс магических сборищ-мистерий. Сталин «зомбировал» с целью вогнать в онтологическую неуверенность — создавая всеобщую атмосферу ужаса неопределенности судьбы отдельного человека.
Галлюциногены химически растворяли индивидуальность.
Групповая психотерапия требовала подобного от личности — в коллективном волеизъявлении группы. Психология Скиннера и ему подобных полностью игнорировала индивидуальность как фактор слишком ничтожный в типовой модели человеческого поведения.
Восточные и «эзотерические» учения, которые определяли европейское «новое» мышление второй половины XX века, провозглашали личность, индивидуальность и деятельность, обусловленную ими, лишь иллюзиями и объявляли истинной реальностью Ничто (нирвану)…
Идеалом, целью существования становилась та самая пустота Сильвано Фанти — бездна небытия, хаос, женственное состояние мира, онтологическая неуверенность, — которой человечество так боялось во все прошедшие века!
Последняя известная автору крупная работа, основанная на буддийской традиции, принадлежит перу одного из ведущих специалистов в области психологии — профессору Элеоноре Рош Хайдер. В ее вышедшей в 1991 году книге утверждается, что самый главный опыт человеческой жизни — ощущение собственной индивидуальности — является полностью иллюзорным.
«Ни одному учению или духовной традиции еще не удалось обнаружить независимое, единое и постоянное «Я» в мире опыта и впечатлений».
Почему-то, говоря об этом, Э. Рош вовсе не учитывает традицию христианства, внутри которого многое зиждется. именно на понятии персональной свободы и ответственности перед Богом.
Видимо, в конце XX века «учитывать» христианство стало настолько немодно, что им попросту пренебрегали.
Без разрушения границ «Я», без попрания чувства отдельности личности, на котором базируется осознание ею собственной ценности и достоинства, невозможно никакое «метапрограммирование» — тотальное внушение и подчинение человека чуждой воле.