Чтение онлайн

– Я с тобой. Всё будет хорошо, – утешительно заговорил он, гладя её по голове. – Только расскажи, ничего не утаивай. Любая мелочь… Мне необходимо знать.

– Обо всём поведаю, – она прижалась обнажённой грудью к торсу Влада, обвивая руками его шею. Запутала пальцы в чёрных, будто смоль волосах, шепча с придыханием: – Ты ведь меня не бросишь? Не оставишь этому чудовищу? – начала целовать его в щёки, уголки губ, ластиться, словно кошка.

Владу показалось, что он стремительно теряет контроль над собственным телом и рассудком. Всё начало расплываться. Стена между явью и сном заветных желаний пошла трещинами, покрылась рябью и обрушилась. Перед глазами мелькнула кровать, обнажённое женское тело. Горячий дурманящий туман забрался под кожу, потёк по венам и заполнил бешено бьющееся сердце. Он застелил глаза, окутал язык, проник всюду расслабляющей, но и возбуждающей лавиной. Вдруг голос Эльвиры зазвучал совсем где-то рядом, над ухом. Она зашептала: «Люблю. Не могу без тебя».

Жар в жилах. Её руки на его груди. Её глаза, с желанием смотрящие в его глаза. Приятные, волнующие ощущения. Стон. Провал в темноту…

***

Влад проснулся с сильной головной болью, что будто пилой проходилась по его сознанию вперёд-назад, вперёд-назад. В ушах звенело. С трудом разлепив веки, он упёрся взглядом в потолок спальни. Мысли тяжело проникали в словно набитое ватой сознание.

«Что произошло?.. Эльвира!»

Резко сел. Перед глазами заплясали тёмные пятна.

«Мия…»

Оглянулся. Никого. Дотянувшись до брюк, надел их.

«Опоила чем-то?.. Да, кажется, она пила вино. А я? Тоже пил?.. Мия меня целовала? Или я её?»

Откуда-то донёсся женский стон.

Влад, шатаясь, зашёл в гостиную и увидел на стене кровавый отпечаток. Под ним на полу растянулось тело Яна или Дамира, он не мог понять, ибо одет мужчина был в спортивный костюм, а половины головы превратилась в кашу. Такие увечья обычно наносит выпущенная в упор пуля.

На диване с пистолетом в руке лежала обнажённая Мия. На её покрытой запёкшейся кровью груди была огнестрельная рана. Холод пробежался по спине Влада, ледяными когтями ужаса тронул сердце.

Стоявшая на журнальном столике видеокамера издевательски задорно подмигивала, оповещая об имеющейся к просмотру записи. Экран телевизора заполняла выведенная с флешки фотография счастливой Эльвиры.

– Мия! – Влад кинулся к ней. Взгляд его заметался в поисках мобильного телефона. Забрал пистолет себе в карман. Схватил с пола валяющуюся рубашку и прижал к ране.

– Прости, – с трудом простонала Мия. – Запись, я сказала. Всё. Мама, спаси… Прости, я не смогла…

– Глупенькая, что же ты натворила? Держись, Мия. Держись! – Влад увидел телефон под столиком. Схватив его, набрал номер Жюля. – Срочно врачей ко мне, – закричал он, как только услышал голос друга. – Лучших! В операционную Мию надо! Огнестрельное ранение! Спецов по прикрытию и чистке… Тут грязь, Жюль… – отключил звонок и, сев на диван, обнял Мию. Начал с ней говорить, умоляя Бога, чтобы она не потеряла сознание. Целовал её лицо и шептал: – Держись. Ты нужна матери, что бы ни случилось. И мне.

Спустя пятнадцать минут в квартире уже были оперативно прибывшие врачи и охрана из посольства. Мия всё-таки потеряла сознание, но спешно оказывающий ей первичную помощь седовласый доктор уверил, что выживет. Когда её, стонущую «люблю… прости…», понесли из квартиры везти в госпиталь, Влад приказал охране отправляться с ней и беречь как зеницу ока, добавив, что они головой отвечают за каждый вдох и выдох Мии. Чистильщики, сделав нужные процедуры по устранению следов трагедии, спустя час также уехали, забрав с собой труп. Влад остался один.

Голова шла кругом. Произошедшее казалось страшным сном. В висках стучала кровь.

Влад выпил обезболивающее и открыл нараспашку окно. Ему необходим был поток свежего воздуха, чтобы немного прийти в себя и решить, как действовать дальше.

Несколько раз подряд приложил кулаком об стену, желая выплеснуть эмоции. Чертыхаясь, вернулся к столу и подключил камеру к телевизору. Встряхнув ноющей после ударов рукой, взял пульт и сел в кресло.

На экране появилась обнажённая Мия, обессилено опустившаяся на диван, держала пистолет в руке. Она дрожала. По её щекам текли солёные ручейки.

– Влад, прости… Тот, кого ты так ненавидишь, ищешь, это я, – всхлип. Мия стала кусать до крови губы. – Секта есть. «Святое пламя» называется. Прельстила она меня, я же готикой увлекалась. Мистика… кладбища… детство. А там, в секте, казалось всё так по-взрослому, а оказалось… слишком! – зажмурилась. – Там не игры безобидные. О, смерть, ты так чаруешь, мы все тлен, выпьем пива… Там целые партии, без шуток, жизни и смерти, – тяжело задышала. – Дамир привёл. Но он не главарь, того не видела. Дамир тысячник, пастух над тысячей дураков и дур, что прилетели в сеть ловца заблудших душ. Я была из любимчиков, мне было особое внимание и забота. Будь он с ней проклят вечно. Дамир через боль давал мне очищение души. Он так говорил, они все так говорили, – всхлип. Жадный вдох. – И всё бы ничего. Я верила ему. Шла, дура, к их свету. Но Эльвира в последней экспедиции нашла артефакт со своей группой. Секта захотела заполучить его. Легально! Зачем он их главному я лишь по слухам знаю. Болтали, чтобы жить дольше, пожирая энергию от очищающихся душ. Секта строить хотела под артефакт какое-то святилище. Но ты ведь знаешь, сестра… Она была бы против этой купли-продажи! Историческая ценность должна принадлежать музею… А красть главный не хотел. Это привлекло бы ненужное внимание. И Эля… – тяжкий стон, – шум бы поднимала в прессе, интернете… С другими-то из группы археологов договорились по-тихому, кому деньги, кому наложницу на всю жизнь, кому ещё что… Меня выбрали с сестрой уладить… Сказали, я должна с ней поговорить, дав прежде какой-то порошок, что поможет её убедить. А она… она умерла, Влад! – Мия судорожно запустила пальцы в волосы. Потёрла дулом висок, сдвинула ствол пистолета к шее, коснулась им губ. Слёзы не переставали капать из её глаз. – Дамир объяснил, что у Эльвиры оказалась аллергия, они не знали…

Ладони Влада вспотели. Мышцы напряглись до такой степени, что их начало сводить.

«Глупенькая, они обманули тебя. Не было аллергии. Ты подсыпала ей яд! Эти твари убили Эльвиру твоими руками, чтобы она не мешала им в покупке артефакта».

– Поздно поняла. Мама. Дёрнусь – её убьют. Жестоко, – речь Мии становилась обрывочной. – Ян ничего не знает. Дамир общаться с ним разрешил, но только тс-с, – прижала палец к губам, подавляя всхлипы, – тс-с, – звенящим шёпотом повторила она, словно кого-то пародируя, – ему ничего нельзя говорить. С другими общаться нельзя. Запрещено. Иначе им смерть или жизнь, что страшней гибели в яме с псами. Некому верить. Только ты есть у меня. В Ад я попаду из Ада. Но тебя спасла. Тебя хотели заснять, как ты спишь со мной. Шантажировать, чтобы не искал убийц. В вино подсыпала скополамин и какой-то ещё наркотик. Дали мне это. А я не отказывалась. Я завидовала Эльвире. Ты… её, не мой. А я люблю… Люблю тебя! – выкрикнула она и сильнее задрожала. Притянула колени к груди. – Когда ты погасил свет, насыпала в бокал. Познала, как это – быть твоей, как она. Только потом впустила Дамира, чтобы он снимал. И он заснял, но в конце я его убила из твоего пистолета, что спрятала под подушкой. Больше он не причинит мне боли… Очищающей боли. Запись, где я трахаю тебя, а не люблю… эту грязь я стёрла. Её уже нет, как и меня… Я поняла, когда они велели соблазнить тебя, что потом убьют меня. В этом настоящий шантаж, спал с обеими сёстрами, и одна узнала, а дальше их полиция сделает как нужно… А их крест – это не символ спасения меня через боль, нет… Это клеймо раба для Ада. Нет у меня теперь пути назад. Нет… – Мия резко встала и, отрешённо засмеявшись, крикнула: – Красивая я, дьявол? Красивая… – глухой стон, и она, словно упав, села на диван. Пистолетом размазала слёзы по потерявшему краски лицу. – Прости, Влад. Прости! Я не боялась смерти. Я хотела тебя. Быть твоей. Не хотела я смерти Эльвиры! Не хотела! И твоей боли… Прости меня, пожалуйста! Защити маму и не дай этой проклятой секте получить артефакт!

Она посмотрела в сторону окна. Вздохнула. Поднеся пистолет к груди, прошептала:

– Какой прекрасный рассвет…

Закрыла глаза и выстрелила в себя.

Влад выключил телевизор. Задумчиво потёр лоб. Картина убийства Эльвиры почти завершилась, сложилась в чёткий стоп-кадр.

– Мне нужно будет крепко напиться после того, как Эва и ты, глупенькая, будете в безопасности. Увидишь, я не отдам тебя Аду, – провёл ладонью по лицу. – Прощаю тебя, Мия, – шёпотом. – Прощаю. Только живи.

Зазвонил мобильный телефон. Влад принял вызов.

– Да, Гай, есть новости?

– А то, – самодовольный смешок. – Я поймал паучка, все шифры вскрыты. Паучок хочет святой камушек и много крови, чтобы стать…

– Мне нужен огромный тапок, – устало вздохнув, Влад перебил Гая. – А потом ты мне всё от и до расскажешь. А сейчас пришли мне всё то, что ты расшифровал. А я пока поеду за ящиком виски для тебя и тапком для паука. Хорошо?

– Да-да, большой бери и чёрного цвета, чтобы паучок не увидел перед хлопком, – Гай рассмеялся и прервал связь.

Спустя минуту Влад получил все документы от него и переслал их Жюлю. Вытащил из брюк пистолет и взглянул на фотографию Эльвиры. Криво улыбнулся.

– Нужно жить и помереть от ожирения, объедаясь пирогами Эвы.

Пошёл в ванную комнату. Положив оружие на тумбочку, раздевшись, встал под холодные струи душа.

– Чёрт, где же мне достать это проклятое виски? – пробурчал он. – Лучше бы застрелился… – Влад широко улыбнулся, неожиданно для себя вспомнив, как Эльвира называла Гая «Большой щеночек», и тот светился при этом блаженным счастьем. – Спасибо, любимая, за подсказку! Подарю ему пухленького кутёнка с кличкой Dalmore!..