Чтение онлайн

Я уже собрался и не забыл захватить с собой наушники. Единственное, что меня радовало в предстоящей поездке – сама поездка. Можно было вдоволь наслушаться любимой музыки, которой был тяжёлый рок. Это была зарубежные песни, смысла слов которых я не понимал от слова совсем. Да мне и не нужно было. Ведь такая музыка играла в моих любимых криминальных играх и фильмах. Я считал и даже открыто говорил и том, что всё, что не нравится мне – это какофония. Конечно, когда знал, что мне ничего за это не будет. В Интернете, например, или друзьям, которые ввиду нашей дружбы не разбили бы мне лицо. Я слушал тяжёлый рок, и я был умнее всех. Иногда я разбавлял свой плейлист различными иностранными поп-хитами из восьмидесятых. По той же самой причине – это было из моих игр и фильмов. И дело не в жанре. А в том, что всё остальное было на мой взгляд, как я уже говорил, какофонией. Я уже предвкушал, как мы будем ехать по трассе, а я представлю себя уважаемым гангстером, который сидит на заднем сиденье своего автомобиля, управляемого личным шофёром. И тут я подумал, что мой плейлист не менялся достаточно давно и уже немного подташнивает. К тому же, я знал, что если какое-то время отказаться от любимой музыки, то вернувшись к ней, почувствуешь, как её не хватало, и познаешь её с новой силой. Но я не мог быстро найти новые треки. Это был две тысячи четырнадцатый год, про музыкальные стриминговые сервисы лично я ещё ничего не слышал, мобильный Интернет у меня не был подключен, и я подумал, что придётся, по всей видимости, слушать старое. И тут мне в голову пришла мысль. Я залез в шкафчик возле компьютера и откопал на глубине карту памяти, которая стояла в моём старом смартфоне много лет назад. Она была всего на два гигабайта, а моя текущая была аж на шестнадцать (для тех времён неплохо). Я решил, что вставлю её, посмотрю, что там за музыка, вспомню, что я слушал много лет назад. Меня уже звали садиться в машину. Я быстро вытащил карту памяти на шестнадцать, вставил на два и пошёл вниз. Папа завёл машину, и мы вчетвером с мамой и сестрой поехали на дачу. Дедушка с бабушкой уже были там, они иногда оставались на даче с ночёвкой на несколько дней. Дорога должна была длиться около часа или даже полтора.

Во время поездки меня ждало разочарование. На флешке были совсем не тем песни, которые я бы хотел послушать. Как оказалось, раньше я слушал преимущественно русскую музыку, а это означало, что я мог понять текст. И самое для меня неприятное было то, что текст этот мог содержать моральный или мотивационный смысл. От всего этого я хотел оградиться. Вдруг какая-то песня заставит меня лишний раз обратить внимание на то, что я ничего не умею в этой жизни и ничего от неё не хочу. Вдруг там будут какие-то выводы, которые заставят меня пересмотреть свои взгляды на жизнь. Ну уж нет, для этого нужно приложить какие-то усилия, а это было не по моей части. Я уже думал поставить свою старую карту памяти, но мне стало интересно посмотреть на то, какие файлы ещё были на этой, а фоном я всё-таки включил несколько песен. Из файлов были только установочные пакеты старых игр, которые не подходили всё равно для моего текущего смартфона, какие-то фотографии школьных тетрадей или содержимого классной доски – ничего интересного, один словом. Но тут внезапно знакомые, но хорошо забытые мною мелодии старых песен привлекли моё внимание. Они были не совсем забытыми в прямом смысле этого слова. Я помнил некоторых слова, помнил примерное звучание. Но эмоции, которые я испытывал раньше, воспоминания, которые разом ударили в голову, заставили меня отвлечься не только от остального содержимого карты памяти, но и от всего, в принципе. Я на несколько секунд почувствовал, что сейчас не две тысячи четырнадцатый год, а две тысячи десятый или две тысячи одиннадцатый. Это было очень резкое чувство. Сложно это объяснить, но я попробую. Например, с детства Вам запомнился запах маминых духов. Каждое тёплое воспоминание, связанное с мамой, дополнялось запахом этих духов, стало их постоянным спутником. Можно сказать, стало запахом детства. И вот проходит время, Вы уезжаете в другой город или даже другую страну, чтобы построить свою собственную жизнь. Допустим, Вы находите вторую половинку и хотите ей или ему купить в качестве подарка духи или одеколон. Заходя в магазин парфюмерии, Вы внезапно ощущаете запах, тот самый запах. Запах маминых духов. Это происходит резко и неожиданно. Перед Вашим взором сразу появляются все эти картинки из прошлого, Вас сразу начинает окутывать то самое тепло из детства. Очень невероятно сильно чувство. Оно может быть не обязательно хорошим. Быть может, это воспоминание не о мамином тепле, а о чём-то плохом, я лишь привёл пример. Что касается возникшего тогда у меня чувства, я не могу точно сказать, хорошим оно было или плохим. Но оно было очень сильным. Я почувствовал, как сердце забилось сильнее, но дыхание при этом замедлилось. Зрачки двигались очень быстро, пытаясь осмотреть всё вокруг, но всё остальное тело при этом не двигалось. Это были и знакомые, и в то же время, давно позабытые чувства, нахлынувшие разом с максимальными силой и потоком. Это был эффект, если позволите, супер-дежавю. И тут я начал ощущать настолько забытое, что можно было бы уже сказать незнакомое, мне чувство, исходившее ниоткуда, как из самой глубины моей души. Вернее, из того, что от неё осталось. Лицо немного потеплело, но слёз не было. Неужели заплачу? Из-за какой-то музыки? Но в итоге отпустило. Закончилось всё резким выдохом. Видимо, весьма громким, так как это заметили все находившиеся в машине. Я понимал, что мне нужно было что-то ответить на вопросительные взгляды. Я не сумел придумать ничего умнее, как "Скоро мы приедем?" Это было весьма глупо, так как я знал дорогу на дачу хорошо. Взглянув в окно автомобиля, я увидел, что мы уже едем по дороге из какого-то жёлтого камня. Это означало, что было уже близко, оставалось ехать минут пятнадцать. Мама просто ответила: "Скоро". Я не знал, какое у меня сейчас выражение лица, в зеркало заднего вида не решился смотреть, чтобы не привлекать внимание, поэтому просто опёрся локтем на дверь, а головой на ладонь и стал смотреть в окно. Я пытался понять, что со мной произошло, какой-то эмоциональный приступ, не иначе. Но он закончился, остались только воспоминания о нём, которые рассеивались каждую секунду. Рассеивались, как недавно увиденный сон, который сразу после пробуждения ты помнишь хорошо, но встав с кровати, почти забываешь, а через несколько минут забываешь вовсе. Помнишь только, что он был. Я думал над этим всю оставшуюся дорогу, пытался разобраться со своими чувствами. Было странно и непонятно, я не знал, что и думать. Но вскоре стало уже не до этого. Мы приехали.

Как я и ожидал, я отправился на вишню. На шею я повесил ведёрко и взобрался по лестнице. Я стал собирать ягоды в каком-то автоматическом режиме. Я заметил, что собрал полное ведро достаточно быстро. По крайней мере, мне так показалось. Спустившись вниз, чтобы пересыпать ягоды в большое ведро, я снова поднялся наверх. Когда мысли метались в моей голове так быстро, я не замечал, как наполнял ведёрко одно за другим. Не заметил я, как были собраны и два больших ведра. Смотря на это, я прикинул, что должно было пройти уже часа два, не меньше. Так оно, скорее всего, и было, потому что солнце начало потихоньку опускаться. Когда я стоял на лестнице, я видел солнце, деревья, камыши вдали. Это всё показалось мне каким-то новым. Не скажу, что прекрасным, удивительным – нет. Именно новым. Тепло от солнца казалось каким-то отдалённым, хотя и было очень даже жарко. Как будто я не ощущаю это тепло сейчас, а ощущал когда-то. Когда-то давно. Странное чувство, не похожее ни в коем разе на прозрение, на раскаяние, сожаление, ни на что. Может быть на чувство опустошение. По крайней мере, это самое подходящее слово, которое я могу применить в данной ситуации. Я увидел, что ко мне идёт бабушка. Увидев собранный урожай, она похвалила меня и позвала к столу. Я взял вёдра и пошёл за ней. Тут впервые я понял, что мои мысли не может отвлечь даже еда. С ума сойти! Но ведь это было бы весьма подозрительно. Мало того, что я собрал два ведра, не разу не пожаловавшись, что мне плохо, что я устал, так ещё и прямо сейчас своим собственным языком произнесу: "Я не хочу есть". Нет, это слишком бы напугало всех вокруг, и ко мне было бы слишком много вопросов, что доставило бы мне слишком много проблем. Поэтому я попытался откинуть все эти мысли. Сказал себе: "Это всё бред. Чушь." Пытался убедить себя, что это просто странная реакция. Например, на солнечный удар.

Вечером те чувства, что испытывал я днём, практически полностью улетучились. Я помнил, что случилось что-то странное, но старался не придавать этому значения. Я убеждал себя, что это ерунда, какой-то возрастной бзик переходного семнадцатилетнего возраста. Позже я уже стал искренне в это верить. Я помнил эти чувства, но так, будто бы мне кто-то о них рассказал, но я сам их никогда не ощущал. За обедом и ужином я вёл себя обычно, сметая восемьдесят процентов содержимого со стола, затем лежал на диване в дачном домике и играл в игры на смартфоне. Испытанные мною эмоции я стал считать какой-то слабостью, какой-то ерундой. Словно я какая-то слабая девочка, а не суровый и жестокий мужик, каким я себя представлял. Меня это злило, и я хотел забыть об этом и дать обещание, что больше никогда себе такого не позволю. В глубине души я предполагал, что это. Это были потуги всего того хорошего, что могло ещё остаться во мне, вернуть меня к жизни хорошего человека. Или хотя бы просто человека, что было бы для меня тоже достижением. Но пришёл страх. Очень непонятный страх. Не тот страх, который испытываешь за свою жизнь, не страх за кого-то, даже не детский страх перед мифическими монстрами и чудовищами. Даже не школьных страх перед контрольной, двойкой и полученного следом за этим родительского наказания. Страх своих чувств. Самый странный на свете страх – увидеть в себе хорошего человека. На даче мы остались с ночёвкой, и я твердил себе, что покончу с этим чувством и никогда больше не дам ему вылезти наружу. Я уничтожу его словно вирус, крепко засевший в клетках организма и спавший многие годы. Заснул я не быстро, но всё-таки уснул. Ночью я иногда просыпался от писка комаров, но укутавшись одеялом с головой, засыпал снова, и вот наступило утро.

Пора была ехать домой. Нашу машину нагрузили фруктами, овощами, зеленью. Бабушка и дедушка поехали с нами. В машине было тесно, не нельзя сказать, что не комфортно. Я переставил свою карту памяти на шестнадцать гигабайт и приготовил самые отборные треки. Самый громкие, самые тяжёлые, самые асоциальные. Я не знал, о чём там поётся, но по названию мог об этом догадаться. На протяжении всей дороги я их слушал и уверенность в том, что вчерашние эмоции ко мне не вернутся крепла с каждой минутой. Я думал о том, что буду плевать на всех ещё сильнее прежнего, что буду наслаждаться главный удовольствием жизни – едой ещё больше, и наконец, начну всё чаще думать, о том, как бы стать богатым и уважаемым преступником. О да, я себе это вырисовывал в голове. Какой-нибудь солнечный пляж в Майами или Лос-Анджелесе, красивая и дорогая спортивная машина, по правую руку дорогой алкоголь, по левую антикварная сигара, сзади стоит штук сто охраны. И далее всё в таком духе. Я с усмешкой относился к тем вчерашним порывам. Что вынудило меня, будущего уважаемого человека, собирать вишню под палящим солнцем? Два больших ведра! Никогда больше так не опущусь. Я был слабаком, нытиком, дураком. А в это мире нет места слабым. И только в самом конце поездке, когда бабушку с дедушкой мы уже завезли домой и уже подъезжали к нашему, меня вдруг резко накрыло какое-то опустошение. Я снова пытался внушить себе то, о чём думал там, на трассе. Но с каждой секундой я понимал, что меньше и меньше в это верю. Появилась какая-то слабость, какая-то апатия, какое-то безразличие. Но безразличие не к окружающем, что, как Вы уже наверняка поняли, было нормой для меня, а безразличие к самому себе. Как будто я шёл по пустыне несколько дней и вот дошёл до района, где идут проливные дожди. Но я не в силах радоваться дождю, я просто упаду от усталости, потому что дождь уже не поможет, мой организм уже поражён солнцем, и я уже точно умру. Поэтому остаётся только упасть. Правда, не на землю, а поднявшись по лестнице, на кровать. Когда мы приехали, я так и сделал. Я даже машинально взял несколько ящиков с урожаем из багажника, а не бросил это всё, оставив эту заботу за родителями. Они не сильно придали этому значения, так как я уже успел их удивить, собрав ту самую вишню. Лежа на кровати, я уткнулся головой в подушку. Музыка, которую я слушал по пути назад как будто ранила меня. Она была вроде алкоголя, который ты пьёшь и пьёшь. Сначала тебе хорошо, а потом организм встречается с интоксикацией. Не означает ли это, что пришло время принять таблетку? Я снова переставил карту памяти на два гигабайта и включил те самые треки, из-за которых всё началось. "Из-за которых"? А может, "благодаря которым"? Из наушников послышались слова "Чистый воздух, как едкий дым, совершенно непригоден для дыхания…", "Если Вселенная бесконечно действительна, значит, есть куча копий нашей планеты…", "Наша лестница в небо оказалась расшатанной стремянкой, годной лишь на то, чтобы достать с антресоли банку…" Это были слова из песен Noize MC. Не все песни были именно этого исполнителя, но как выяснилось, в седьмом и восьмом классе большую часть моей музыкальной библиотеки составляли именно его песни. Я всё больше вдавливался в подушку лицом. Хотел выключить это, но потный палец, просто водил по корпусу смартфона, и я продолжал слушать. Снова тепло хлынуло к лицу, дыхание участилось. Я и, подобно только что родившемуся ребёнку, всё-таки заплакал. Слёзы были редкие и маленькие, их было немного. Но я понял, что это было то, что должно было случиться тогда в машине, но было перебито выдохом. На этот раз победил не выдох, а слёзы. Но что это такое? Что сражается внутри меня? Я не знал. Пролежав так около часа, я снял наушники. Я полюбил тишину, которая образовалась вокруг меня. Это и не те грубые песни, которыми я пытался затупить возрождавшееся во мне чувство, и не те песни, что я слушал сейчас на кровати. Тишина была пустой и успокаивающей. Затем я с какой-то непонятной злостью вставил вновь карту на шестнадцать, но не для того, чтобы включить треки с неё. О нет, совсем не для этого. Я форматировал её. Вытащил, вставил старенькую на два, а ту на шестнадцать закинул глубоко в ящик возле компьютера. Я закрыл в комнате шторы и попытался уснуть. И как ни странно, у меня получилось.

Глава V

Проснулся я часа в четыре вечера и ходил по дому, как истукан. Я смотрел на стену, в окно, на полки в доме. Смотреть я мог на что угодно, но видел одно – пустоту. Слёзы немного осушили пустыню, что несколько лет сохла у меня в душе, но слёз этих было мало. И я начинал сохнуть снова. Я не видел выхода из сложившейся ситуации. Единственная лишь мысль давала мне надежду на то, что выход есть – самоубийство. Я понимал, что после этого всё закончится. Кроме того, минусов я в этом не видел. Ведь меня уже ничего в жизни не интересовало. Зачем просто лежать на диване, ходить от угла в угол и ненавидеть себя за всё. Эта облегчало мои мысли. Суицид был для меня чем-то вроде антибиотика – уничтожит всё: и хорошее, и плохое, но главное прервёт мою жизнь. Тогда мне казалось, что всё лучшее уже позади, а дальше только постоянные душевные страдания и бесконечный поток удушающих мыслей. Как я тогда ошибался. И что меня остановило, я не знаю.

Родители, решив, наверное, что я опять уселся за компьютер, просто уехали в магазин или куда-то ещё, я точно не знал, но это меня спасло от лишних вопросов. Потому что вид у меня был такой, будто меня только что сняли с креста. Ходя из комнаты в комнату, я иногда легонько стучал кулаком по стенам. Непонятные эмоции сдавливали меня. Чуть погодя я понял, что не могу усидеть на месте. Я вышел на улицу и отцепил от велосипеда замок. Сил кататься у меня было мало, но желания было много. А второе порой сильнее первого. А иногда даже и преобразуется в первое. Как потенциальная энергия в кинетическую. Я поехал по небольшому маршруту до торгового центра через сады и прочую пересечённую местность. Стоит сказать, что велоезда всегда отвлекала меня от мыслей, помогала успокоиться. Что тогда, что сейчас. Даже когда в горку было ехать тяжело. Это напряжение в мышцах, учащённое дыхание отвлекало, беря на себя всё напряжение. Возможно, потому что мозг потреблял меньше кислорода, отдавая его другим органам, не знаю. Теперь я глядел уже не на серебристые глянцевые автомобили под вечерним солнцем, высоковольтные столбцы и белую разметку на дорогах, а не деревья и камыши, как тогда на лестнице. Но, как и тогда, это было для меня что-то новое. И, возможно, я каком-то роде прекрасное. Я дал чувствам, вернее их части, вырваться. И эти чувства подарили мне другой взгляд на мир. Совершенно, в корне иной взгляд на мир. Теперь это было уже не абстрактно, а вполне реально. Я чувствовал, как лёгкий ветер приятно обдувает руки, крепко вцепившиеся в велосипедный руль. Чувствовал, как тёплое, но уже не палящее вечернее солнце грело волосы на голове. И даже обычная зелёная нескошенная трава казалась не такой, как всегда. Я улыбнулся. Но не той улыбкой, когда я, натворив какую-то гадость, неистово ухмылялся. Например, когда украл тот учебник литературы. А доброй и искренней человеческой улыбкой. Я был уже на обратном пути и вспоминал ещё песни с карты памяти. "Домой, домой, пора домой…" пел солист группы Сектор Газа Юрий Клинских у меня в голове.

Я приехал домой и лишь немного перекусив, понял, что очень устал. Не физически, проехал я не много и двигался далеко не быстро. Устал морально. Я решил, что сегодня искупаюсь пораньше. Через какое-то время приехали родители. Я всячески скрывался от них, хотя сейчас мне очень даже хотелось с ними поговорить. Особенно с мамой. С ней я всегда могу поговорить на такие темы. Папа более практичный, к нему можно обращаться с просьбой помочь заменить камеру на велосипеде, приготовить что-то и так далее. Разговоры на душевные темы – это не его конёк. Но я прятался. Я закрылся у себя в комнате, что, разумеется, не привлекло никакого внимания. Ведь я, скорее всего, смотрю какой-то фильм, поедая чипсы или шоколад, а может, играю в компьютер. Я просто сидел и смотрел то в стену, то в окно. Выждав время, когда я обычно должен был идти купаться, я, собственно, и пошёл это делать. В душе меня накрыла ненависть к самому себе. Я смог, наконец, сказать то, что должен был высказать самому себе давно. То, что я отвернулся от мира, и это было очень зря. Что с таким подходом к жизни у меня нет ни друзей, ни мечты, ни, в конце концов, будущего. Я сам виноват в том, что довёл себя до этого. Не так много дураков вокруг меня, как я думал. На сто человек в толпе, включая меня, дурак тут, скорее всего один. И дурак этот – я. Почему я осуждаю всех, кого вижу, почему считаю себя умнее других. Почему я стал просто самым настоящим идеалом эгоизма? Как это случилось? Всего за каких-то несколько лет?! Куда я качусь и тащу за собой свою жизнь? Может, пора прекратить, пора что-то менять. Пора, но… но как? Хватит ли у меня сил. "Желание сильнее силы" – вспомнил я. Но когда сил нет совсем? И было ли у меня желание. Нет, наверное, и не было. Я был просто алкоголиком, признавшим проблему самому себе, но никому другому. Я облокотился на стенки душевой кабинки от безысходности. Я вспомнил музыку, но она не помогала. Музыка помогла мне открыть глаза на всё происходящее. Вернее, заставила их открыть, загнала меня в тупик. В хорошем смысле этого слова. Но что делать дальше, я не знал. Я понял, что осознал великую истину, у меня созрела мысль, но плана либо не было совсем, либо он был слишком недоработанным, чтобы его реализовать. Я вышел из душа и пошёл спать. Я уже не плакал, я злился на себя, ненавидел себя. Наверное, вся ненависть, которую я испытывал к незаслуживающим того людям, разом нахлынула на меня. Я бил по кровати дрожащих кулаком. Делал это тихо, чтобы никто не услышал. Я понимал, что нужно с кем-то поговорить, но с кем? С мамой? Нет, я был не готов к такому, я даже не знал, с чего мне начать. С Кристиной? Это было легче, конечно, чем с мамой, но всё равно сложно. Я взял смартфон и написал Вконтакте Денису с предложением завтра покататься. Он согласился. Я попытался уснуть. Учитывая, что я спал сегодня днём, это было весьма непростой задачей, но спусти час мучений я всё-таки это сделал.

Глава VI

Спалось мне плохо, проснулся я около семи часов утра. Повертевшись чуть-чуть в кровати, я понял, что не могу больше лежать и решил встать. Я думал, что проснусь как обычно – около полудня, поэтому договорился с Денисом на час дня. Нужно было как-то убить время. Настроение было крайне подавленным, даже играть в компьютер не хотелось. Я включил телевизор, но не смотрел его, а просто переводил свой взгляд то на потолок, то на стену, то на окно. Время шло мучительно медленно, и я решил просто встать и побродить вокруг дома.

Было уже девять часов утра, родители проснулись. Они немного удивились моему раннему пробуждению, но не особо придали этому значение. Зато другое привлекло их внимание. Не увидев в раковине невымытую посуду, они поняли, что я ничего не ел, и тут же поспешили предложить мне сытный завтрак. А у меня стоял ком в горле, я понимал, что еда просто не пойдёт. Притвориться, что болит живот? Нет, это грозит тем, что меня могут не выпустить кататься. Лучше сяду за стол, поковыряюсь немного и скажу, что у меня нет аппетита. К тому же, это была правда. Так и я сделал. Естественно, это всех удивило, но я сказал, что просто не хочется есть с утра. Хотя прежде, во время школы, я завтракал даже раньше, и аппетит у меня был. В принципе, он был почти всегда. Я заметил, как маму это очень напрягло, но она не задала никаких вопросов.

Время продолжало тянуться, но ничего не бывает вечным, было уже полпервого. Конечно, на велосипеде я бы доехал до подъезда Дениса за минуту – две, но я решил выехать сейчас и просто дождаться его. Это было лучше, чем ловить недоумевающие взгляды домашних. Я подъехал и сел на лавку рядом с подъездом. Я написал Денису Вконтакте, что выезжаю пораньше, и, если ему удобно, он может выйти сейчас. Где-то без десяти час он вышел с велосипедом. Мы поздоровались и поехали в рощу. Я любил кататься по дорогам, а Денис по роще, и обычно мы находили компромисс, но в этот раз мне было всё равно куда ехать. Поехали мы на какую-то опушку, которая представляла из себя высокий холм с протоптанной по кругу дорогой. Остановились мы на этом холме. Сложив свои велосипеды, мы присели на землю и начали общаться. Денис снова начал говорить на свои любимые тему – автомобили, девушки, путешествия, будущее в учёбе и карьере. В этот раз я решил его послушать. Поначалу он говорил о том, что наше любительское увлечение велоездой можно превратить в более или менее профессиональное занятие спортом. Говорил также о том, что можно перейти к здоровому питанию и тем самым подкачать мускулатуру и здоровье. Я хорошо знал Дениса, поэтому прекрасно понимал, к чему идут эти разговоры. Обычно я бы психанул и постарался перевести тему, но в этот раз я даже решил начать сам. Я понимал, что он заходит издалека, потихоньку, но ждать я не хотел, вместо этого я решил, что лучше развить разговор на эту тему быстрее. Кто знает, возможно, именно такая эмоциональная тема поможет мне. Поэтому, выждав в его словах секундную паузу, я сказал: "Хочешь кому-то понравится?"

Конец ознакомительного фрагмента.