Чтение онлайн

Кирилл Сергеевич нахмурился, вспоминая свой разговор с Виктором Платовым. Катя, красавица-сестра, о которой говорили и Виктор, и Даша. В любом случае он поедет поздравить жену друга с юбилеем. Назвать Таню вдовой язык не поворачивался. Нет, не вдова, жена. И пусть со дня смерти друга прошло уже немало лет, он останется в сердце живым. Смеющимся и хитро подмигивающим. Вечно молодым…

Смех Лидочки был слышен даже на улице. Сегодня опять выпал снег, спрятав голые ветви деревьев, серый асфальт, тёмные крыши, превратив город в сказочное февральское королевство. А вот и маленькая фея. Кирилл Сергеевич развёл руки в стороны, ловя выскочившую во двор визжащую девочку.

— Дед Кирилл, а бабушке чашки подарили! Такие красивые! Мы с тобой сейчас чай из них пить будем. Мама такой торт вкусный испекла! А папа маленького Кирюху спать уложил, мама сказала, что он налопался и теперь спать будет до утра!

Морозов прижал к себе маленькую болтушку, защищая её от сквозняков. Татьяна выглянула в коридор, махнула рукой, приветствуя старинного друга, и скрылась на кухне. Из комнаты доносились негромкие голоса, тихий смех и бурчание телевизора.

— Нам теперь громко говорить нельзя, — вдруг серьёзно заговорила Лидочка. — А то Кирюха громче меня орёт, когда просыпается! Знаешь, деда, а он уже сидит, скоро бегать будет и играть.

Морозов слушал малышку Платову, а сам жадно рассматривал незнакомую молодую женщину, сидящую на диване рядом с Дашей и что-то шепчущую той на ухо. Она на мгновение отстранилась, и обе женщины закрыли себе рот ладошками, смеясь над чем-то.

Виктор Платов с улыбкой шагнул к Кириллу Сергеевичу и крепко пожал протянутую руку, затем мягко щёлкнул дочь по носу:

— Сползай, доча, дай деду отдохнуть. Кирилл Сергеевич, познакомьтесь с сестрой моей Даши Катей и её мужем. Сергей, Катюш, это Кирилл Сергеевич Морозов, друг моего отца. Они с детства были не разлей вода, а сейчас он для наших детей за деда!

Катя бросила короткий взгляд на сестру и с улыбкой кивнула Морозову, Сергей тоже чуть склонил голову и пожал протянутую мозолистую руку.

— Кирилл Сергеевич, располагайтесь, я пока маме помогу, — Даша сорвалась с дивана и, мимолётно поцеловав пришедшего гостя в щёку, вышла из комнаты.

Морозов опустился в кресло и неожиданно для себя самого смущённо заявил:

— Мне Виктор с Дашей много о вас рассказывали, Катя… Простите, не знаю вашего отчества.

— Что вы! — Катя махнула ладошкой. — Давайте просто Катя. Мне так привычнее. Это на работе я Екатерина Александровна… хотя какая Александровна. Ай, — она опять взмахнула рукой, — Катя я и всё. А Даша нам тоже много о вас поведала! И о вашем сыне.

Морозов откинулся на спинку, чувствуя непонятное самому себе доверие и симпатию к этой женщине. Красивой, с такими необычными светло-зелёными глазами с крапинками, будто мелкие камешки рассыпались по дну прибрежной океанской бухты.

— Так, гости дорогие, прошу к столу, — Татьяна Дмитриевна появилась в комнате в сопровождении Даши, неся к столу большое блюдо с запечённым гусём. — Витя, наливай! Катюша, Серёженька, а где Матвей?

— Они с Лидой в детской, мам, сейчас позову, — тут же откликнулась Даша и скрылась за боковой дверью.

Гости рассаживались за столом, наполняли тарелки разнообразными закусками, тихо переговариваясь и посмеиваясь над обычными фразами Татьяны Дмитриевны на тему «что тут есть? так, перекусить слегка». Вскоре дети умчались к себе, не забыв прихватить по куску торта и чашки с горячим чаем. Взрослые неспешно беседовали. Сергей Воскобойников обратился к Морозову:

— Кирилл Сергеевич, я ошибаюсь или вы были вместе с отцом Виктора у нас в госпитале? Я тогда мало что соображал, да и память как-то избирательно вспыхивает, какими-то урывками — контузия была тяжёлая, но вот ваш голос мне кажется очень знакомым. И лицо.

— Да, ты прав, Сергей. Были мы там с Кириллом, как раз перед самой высадкой платовского полка. Он там и ранение получил. Да, было такое… извини, Танюш.

— Да ничего, Кирилл, он всегда останется с нами.

— А у тебя память хорошая! — заметил с улыбкой Морозов.

— Это профессиональное, я могу забыть дату и время, но лица и фон помню очень хорошо.

— Да, бывает такое. Иногда довольно запомнить одну деталь, и потом ты по ней человека через несколько лет узнаешь. — Генерал опустил голову и вздохнул. — Вот и у меня сейчас такое дежавю. Смотрю на ваших жён, парни, а передо мной другая женщина. Уж больно глаза у вас, девочки, необычные. Будто в океан смотришься.

Катя улыбнулась и посмотрела на сестру.

— Эти глаза нам от мамы достались, — тихо выдохнула Даша. Виктор протянул руку и сжал её кулачок своими пальцами. — Мама погибла десять лет назад, Кирилл Сергеевич, попала под машину. Остались мы с Катей одни.

— А отец? — Морозов виновато посмотрел на грустных женщин, что сидели рядом, слегка соприкасаясь плечами.

— Именно из-за его неразборчивости в связях и погибла мама, — вдруг жёстко произнесла Катя. — Виктор тогда очень помог нам с Дашей. И в деле гибели мамы, и в деле спасения своей будущей жены.

Сергей быстро налил в стакан минеральной воды и тихо прошептал:

— Котёнок, тебе нельзя нервничать, не надо об этом.

— Я в порядке, Серёжа, спасибо. Мама наша была редкой красавицей, да только жизнь её не баловала. Уже после её смерти мы узнали, что с Дашей мы сёстры именно по матери. Своего отца я, оказывается, никогда не знала, а мама никогда о нём не говорила. А человек, которого я считала отцом, опосредованно стал причиной её гибели.

— Простите, я не хотел испортить праздник.

— Что ты, Кирюша, — Татьяна Дмитриевна махнула рукой. — Я очень рада, что девочки помнят маму и часто ездят к ней, а с ними и я к Кириллу наведываюсь. Они умницы — и порядок наведут, и цветы всегда приносят. А главное, что помнят родного человека. Свою маму Лидочку, вот и малышку нашу мы назвали в её честь, а внука в честь деда.

Морозов посмотрел на сестёр и тихо спросил:

— Вашу маму звали Лидия?

— Да, Лидия Степановна. Булавина Лидия Степановна.

— Булавина… Александр Михайлович Булавин ваш отец? — удивлённо спросил он. Потом помотал головой, будто отгоняя какие-то мысли и серьёзно уставился на Дашу после её фразы — «он мой отец, Кирилл Сергеевич, не Катин». — Но я его никогда не видел с женой… А, да, десять лет… я как раз тогда только вернулся домой… он никогда не говорил мне о гибели жены. Да и о дочерях ни разу не вспоминал. Никогда, даже когда речь заходила об детях, он… не говорил…

— А вы знакомы? — Даша с улыбкой смотрела на мужчину, мельком переглядываясь с сидящими за столом.

Морозов кивнул и вдруг резко встал. Он сжал кулаки и тихо прошептал:

— Катя, какая у мамы была девичья фамилия? Берестенко?

Катя медленно подняла на него глаза и внезапно затрясла головой, кривя губы. Потом поднесла руку к шее и прошептала:

— Да, Берестенко. Лида Берестенко.

После её слов Морозов резко отодвинул стул и широкими шагами вышел из комнаты. Сидящие за столом переглянулись, а Татьяна Дмитриевна закрыла лицо ладонями и тихо прошептала: